Весна 45-го года!

– Когда меня вывезли из лагеря, я думал, что меня везут на расстрел. Когда меня посадили в самолет, я подумал, что меня везут в Москву. А это действительно Берлин? Германия?

– Побежденная Германия, – уточнил Рокоссовский. – Вашим освобождением из заключения вы обязаны академику Зильберу. Он рекомендовал вас как самого лучшего специалиста по редким болезням. И отметил, что у вас уникальная особенность организма. Вы действительно никогда в жизни ничем не болели?

Профессор пожал худыми плечами: – Эта особенность определила, собственно, мою профессию.

Я с юношеских лет хотел разобраться, почему другие болеют, а я нет.

– В лагере меня держали в туберкулезном бараке, думали, я заболею, – улыбнулся он, – но, как видите, я здоров. Это есть в деле, гражданин маршал.

– Спасибо, Карл Рудольфович, за подробности, но боюсь, что туберкулезный барак может показаться вам санаторием по сравнению с тем, куда мы вас отправляем.

– С деталями операции вас ознакомят.

Рокоссовский протянул руку, и полковник отдал ему увесистую папку.

– Здесь подробности предстоящей операции и документы, которые могут вам помочь, товарищ майор.

– На этом все! – поднялся Рокоссовский, – за подготовку и отправку группы отвечает генерал-майор Конев.

– Слушаюсь, Константин Константинович, – вскочил генерал-майор, и Рокоссовский быстро удалился из кабинета в сопровождении большей части присутствующих.

После того, как все удалились, нас осталось четверо: я, полковник, генерал-майор и профессор.

Полковник подошел к месту, где сидел Рокоссовский, и толкнул в мою сторону толстую папку: – Изучай, майор. Отсюда ее не выносить.

– А я? – тихо произнес профессор.

– Ну и вы! – развел руками Иван Никитич, переглядываясь с полковником.

По состоянию генерала было видно, что в присутствии полковника он сильно нервничает.

Полковник госбезопасности молча кивнул и сел на место.

Профессор аккуратно пододвинулся ко мне, ожидая, что я его поставлю на место.

Может, при других обстоятельствах я так бы и поступил, но сейчас меня самого поставили в те же условия. Меньше суток на подготовку. И заброска куда-то за линию санитарного кордона с целью найти то не знаю что. Хотя, что я лукавлю. Почти все дела СМЕРШ начинаются именно так. Ведь поиск диверсантов и немецких агентов очень часто начинался с перехвата туманных радиограмм и несущественных на первый взгляд косвенных улик и зацепок.