Аокигахара

Это осенью-то, ну да…

На другой стороне поляны в двух сотнях метров от нас сплошной стеной стояли высоченные голубые ели. Там, на Земле, я видел похожие деревья в парке Сокольники. Не такие, конечно, огромные, но теперь хоть стало понятно, почему этот лес называют Синим. В японском языке нет слова «голубой[13 - Да, так и есть. Синий – ?; голубой – ?. По-русски слышится как «ао». Отсюда название: Аокигахара (яп. ????) – Равнина синих деревьев.]», у них тут все синее. И летнее небо, и океан, и эти вот огромные елки…

– Это граница Аокигахары, – указав рукой вперёд, пояснила лисица.

Со стороны было заметно, что кицунэ нервничает. Иоши тоже выглядел немного растерянным, но оно и понятно. Они же больше тридцати лет не были дома. Как тут, скажите, не волноваться? Со мной другая история. Я не был дома четыре тысячи лет, поэтому ничего, кроме легкой грусти, испытывать не мог. Да и грусть эта непонятно о чем. Просто не помнил ничего – и не знал, на какую тему грустить.

При приближении к границе Синего Леса стало очевидно, что просто так нас тут никто не пропустит. Ели стояли сплошной голубой стеной, которую окутывала полупрозрачная дымка, очень похожая на защитную магию.

– Близко к границе никто не подходит! – не доходя тридцати метров до еловой стены, Эйка остановилась и, повернув голову, нашла взглядом Иоши. В глазах кицунэ плескались боль и отчаяние. Енот тоже выглядел не лучше подруги. Поджав уши и оскалившись, с высунутым языком, он сейчас напоминал собаку, которую пинками выгнали со двора.

– Что происходит?! – рявкнул я, переведя взгляд с тануки на кицунэ. – Что с вашими лицами? Кто-то там впереди умер?

– Нет… – Эйка посмотрела на меня и, опустив взгляд, прошептала: – Синий Лес для нас с Иоши закрыт.

– С чего вы это взяли? – хмыкнул я и кивнул на стену деревьев. – Вам же ясным языком сказали, что к Императору должен выйти Хранитель Границы.

– Как ты туда зайдёшь? – подняв на меня взгляд, бесцветным голосом поинтересовалась лисица.

– Да так и зайду, – я обвёл взглядом стену деревьев и зло усмехнулся. – Срублю пару ёлок, и проход откроется.

– Как ты можешь такое говорить?! – енот испуганно округлил глаза. – Это же священная граница твоего дома!

– Вот именно, – кивнул я.