Аокигахара

Лучше я скажу это ей… В мире, где нет окончательной смерти, людям не стоит врать даже во благо. Особенно тем, кто долго стоял рядом с богами…

Следуя за спутником бога, я поднялся на четвёртый этаж и, пройдя по широкому коридору, зашёл в просторную комнату, в которой находилось семеро лысых монахов в фиолетово-белых кашаях. Они молча стояли вокруг циновки, на которой лежала невысокая женщина лет пятидесяти…

Айяно Акали… мама…

Без сознания. Кожа – неестественно бледная, рот приоткрыт, тело трясёт в лихорадке.

Я не большой спец в лечении, но было видно, что она умирает. А эти семеро… Они просто стояли… Никто не пытался помочь. Просто пришли попрощаться со своей настоятельницей…

На звук моих шагов мужчины обернулись. Двое нахмурились и, очевидно, хотели что-то сказать, но тут заметили спутника бога…

Наверное, при других обстоятельствах меня бы позабавили их отвисшие челюсти, но не сейчас…

Райдзю тем временем выбежал в центр комнаты и мысленно произнёс:

– Оставьте нас, братья. Мы с Таро её проводим…

После этих его слов на вытянувшихся лицах монахов появилась тень узнавания.

Они, вероятно, вспомнили мальчишку, которого пятнадцать лет назад украли твари из Нижнего Мира. И командир охраны на воротах не прав. Никого я тут не позорю! Уйти от чудовищ и вернуться назад самураем смог бы не каждый!

Вот и пусть помнят, что Айяно Акали родила достойного сына!

Монахи два раза просить не заставили. Поклонились Райдзю и, скользя по мне удивленными взглядами, вышли из комнаты.

– Пойдём, Таро, – спутник бога встретился со мной глазами и побежал к циновке, на которой лежала умирающая.

Я тяжело вздохнул и, подойдя к матери, опустился возле неё на колени.

Она была очень красивой… даже сейчас, но… черт… какое это уже имеет значение?

В голове все смешалось. Тот Таро, что во мне – ее настоящий сын, – рвался наружу. Нет, он не пытался контролировать тело. Он просто скорбел, и мне стоило огромных усилий, чтобы не разрыдаться.

Нет, я пока не могу! Должен сказать… Она должна знать, что с нами двоими случилось… Не знаю, зачем мне эта откровенность, но чувствую, что по-другому нельзя… Мог бы просто смолчать, но…

– Сейчас… – прошептал Райдзю и по-кошачьи подлез под руку матери.

Секунд десять не происходило ничего, но затем ее тело перестало трясти. Рука шевельнулась, Айяно Акали открыла глаза, медленно повернула голову, и наши взгляды встретились.

Она смотрела на меня какое-то время, видимо, не до конца ещё придя в себя.