Хейанкё

Я просто не могу спрятать нас, как в астрале.

– А, ну раз так – тогда вперед, – я кивнул и, больше ничего не говоря, побежал к площади.

Ведь, что бы тут ни готовилось, нам нужно подобраться поближе. Возможно, княжну защитит ее амулет, и тогда карты лягут как надо. Да и в любом случае нам с Эйкой ничего не грозит.

В творящейся вокруг суматохе на нас никто не обращал никакого внимания. Крики командиров, ругань и хлопки спускаемых тетив тонули в реве возмущенного монстра. К запахам дыма и аммиака при приближении к площади добавилась трупная вонь, и наконец я понял, чем конкретно занимались заклинатели и самураи.

Издали мне казалось, что атаки не наносят чудовищу никакого вреда, но, как выяснилось, вся стрельба велась исключительно по ногам. Нижние конечности твари были измочалены стрелами, бедренные кости потрескались. Ещё немного – и монстр рухнет на землю, где его останется только добить. Ну да, если оно будет – это «немного».

Все случилось, когда мы пробежали под навесами и, растолкав толпящихся там солдат, выскочили на соседнюю дорожку, с которой до Аяки по прямой оставалось не больше пятидесяти метров.

Тварь наконец сбросила с себя контролирующее заклинание и, шагнув вперёд, подняла передние лапы. Одновременно с этим один из асуров заорал: «Берегись!» – и его фигура полыхнула оранжевым светом поставленного щита. Мгновение спустя этому примеру последовали все остальные заклинатели, и ночь озарил фейерверк красно-оранжевых вспышек. Последней опомнилась Аяка.

Шагнув вперёд, девушка провела руками по воздуху и повесила перед собой широкую сине-голубую простыню.

Похожую на ту, что создавал в бою с асуром Михо Такаши. А потом пришла Тьма…

Чудовище резко опустило свои конечности, и от него по кругу волной разошлась чернота.

Так бывает, когда в хорошо освещённом помещении гаснет свет. Мир на пару мгновений погрузился в непроглядную ночь. Такую, что даже я не мог ничего разглядеть. Исчезло все: и луна, и звёзды, и пылающие неподалёку костры.

Одновременно с этим со всех сторон донёсся треск ломаемых навесов, грудь обожгло холодом, и меня с ног до головы окатило вонючей слизью.

По ощущениям – словно попал под здоровенный кусок хорошо так подтаявшего холодца, который вместо говядины сварили из разложившихся трупов. С трудом устояв на ногах, я вытер лицо внутренней частью плаща, обернулся и увидел невредимую Эйку.

Нет, лисица говорила, что оберег Милосердной защитит нас обоих, но дело не в этом.