Хейанкё

Нет, яиц, понятно, там никогда не было, но мне от того ни разу легче не будет. В общем, идея только одна – закончить начатое самураями Хояси. Нужно перерубить одну из задних лап, и этого будет достаточно. Дальше – по обстановке.

Все получилось, как я и задумывал. Первые пару секунд тварь буравила меня тяжелым взглядом своих оранжевых нечеловеческих глаз, затем оскалилась и, забыв про Аяку, тяжело шагнула навстречу.

– А, это ты, ублюдок… – рокочущим эхом разнеслось у меня в голове. – А мы-то думали, почему не можем тебя найти…

– Я, как ты видишь, ни от кого не скрываюсь, – хмыкнул я, остановившись в тридцати метрах напротив чудовища.

 – И мне неизвестно, что ты за обезьяна, но я предлагаю тебе свалить. Так же, как это сделали Илит и Ба-Леф. Тонкий мир уже открыт, и второй раз я предлагать не буду. Либо ты уйдёшь, либо окончательно сдохнешь…

Наверное, со стороны это выглядело забавно. Серебристый лис через губу втирает что-то стоящему напротив Кинг-Конгу. Только с этими уродами по-другому нельзя.

Покажешь слабину – и тебя мгновенно сожрут. На Земле ли, здесь – везде одинаково. Даже когда ты один и без оружия, а от базара не отвертеться, говори так, будто за твоей спиной отделение СОБРа. Сейчас – та же фигня. Эта дохлая обезьяна срисовала оберег Милосердной и думает, что козырей у меня больше нет. Вот пусть так и думает…

– Наглец… – презрительно пророкотало чудовище. – Слабосильный ублюдок… Ты лишь тень того, кем хочешь казаться. Я, Ха-Шан, сегодня принесу Владыке Сэту твою поганую голову.

Произнеся это, обезьяна встала на задние лапы, вскинула вверх передние и проревела что-то невнятное. Наблюдая за этими манипуляциями, я приготовился к внезапной атаке, но ее не последовало. Зато зашевелились трупы на площади – горилла оказалась гребаным некромантом!

Самураи, асигару и погибшие заклинатели поднимались с земли, гремя доспехами и шаря по сторонам пустыми мертвыми взглядами, как в каком-то дешевом ужастике девяностых.

За спиной раздались крики, лязгнула сталь, послышались звуки ударов.

Выжившие солдаты, издали наблюдающие за этим концертом, очевидно, что-то не поделили с покойниками.

Не знаю, я не оглядывался. Просто стоял и ждал, презрительно глядя на урода напротив. Атаковать не пытался – не пришло ещё время. Сейчас обезьяна выложит на стол все свои козыри, и ход перейдёт ко мне. Была и ещё причина – она как раз висела у меня над правым плечом и, теребя подол своего прозрачного платьица, с интересом оглядывалась по сторонам.