И тогда он зачистил город

«Девятка», сделав приличный крюк по области, въехала в город с востока, миновав посты, пройдя через промзону. В гаражах на окраине города бандитов встретил человек Багра, которого все знали как Хочу. Тот принял машину и загнал ее в один из боксов. Причем не проронив при этом ни слова.

Рудик взглянул на подельников:

– А теперь, братва, внимание! Пальчики с дубинок мы убрали, резиной на «девятке» займется Хоча, но следы нашей обуви остались на поляне. А посему обувь требуется сменить.

Сейчас все разъезжаемся по домам. По пути каждому купить по паре новых кроссовок, на рынках купить, у барыг. Старую обувь уничтожить. Если что, то сегодня мы действительно выезжали из города, но, естественно, без бармена и лишь для того, чтобы подыскать местечко для пикничка в предстоящие выходные.

– И нашли такое местечко? – спросил Пузырь.

Рудик ответил:

– Нашли, очень хорошее место, на берегу озера Большое, рядом с брошенной лодочной станцией. Кстати, там нам пришла мысль восстановить станцию.

Вопросы?

– А когда «бабки» за бармена получим? – спросил Колун.

– Как только, так сразу! Не волнуйся, свою долю получишь. Сегодня отдыхайте, завтра, как скажет Багор. Разбежались.

Бандиты разошлись в разные стороны.

12.30. Тимохин собрался было пройтись по прилегающей к дому территории, посмотреть, не выставил ли Мирза наблюдение за домом, но тут раздался телефонный звонок. Трубку городского телефона сняла Татьяна.

И тут же позвала мужа:

– Саша! Тебя! Какая-то женщина. По голосу немолодая.

– Может, Анна Григорьевна, наш новый повар? – спросил Тимохин.

– Не знаю!

Александр вышел в прихожую, взял у супруги трубку:

– Да!

– Тимохин? Александр Александрович?

– Да! А кто вы?

– Я Леонидова Ирина Михайловна, мать работавшего у вас бармена, Вячеслава.

Александр удивленно взглянул на супругу, шепнул, закрыв ладонью динамик:

– Мать Славика! С чего бы это? И по-моему, она не в себе.

Леонидова повысила голос:

– Что замолчали, господин Тимохин?

– Извините. Здравствуйте!

– А вот я вам того же пожелать не имею ни малейшего желания.

– В чем дело, Ирина Михайловна?

Леонидова сорвалась на истерический крик:

– В чем дело, спрашиваешь, спекулянт проклятый? Ты делишки свои темные проворачиваешь, а расплачиваться за них подставляешь моего сына?

Тимохин ничего не мог понять.