Дракон в стогу сена

Выбор фильма для просмотра прост – старый, черно-белый, никому не известный или цветной, популярный, с прекрасными актерами – не важно, лишь бы вестерн. Лишь бы на экране скакали и бегали наглые и жадные убийцы в широкополых шляпах и в замшевых куртках с бахромой. С сигарой в уголке рта, револьвером в кобуре и циничной остротой на устах.

Хотя вру – кроме вестернов Баюн смотрит трансляции с любимым «Динамо». Почему Баюн, проживший сотни лет бок о бок с ведьмой, среди болот и мертвых лесов, вдруг полюбил вестерны и футбол? Тайна сие великая есмь.

Чужая душа – потемки, а душа кота-людоеда, наверное, вообще тьма египетская. Только так и могу объяснить. В общем, в последнее время его речь изобилует цитатами из вестеров с вкраплениями футбольных кричалок. Меня он теперь называет не иначе как гринго.

Еще не зная о болезни кота, прихожу к нему поговорить о новых ВС для зоопарка – и застаю картину с кучей одеял, мокрым и красноглазым Баюном и докторами. Врачей двое. Третий – одетый в белый халат представитель службы безопасности.

Вначале к бушующему Баюну пробует приблизиться доктор со шприцем.

– Сворачивай, сворачивай! Я тебе подскажу, куда это можно засунуть! – восклицает Баюн.

Доктор спешно отходит и уже не рискует приближаться к людоеду, рассекающему воздух огромными когтями. Тогда вперед выступает охранник и принимается неумело увещевать больного, убеждая отдаться на волю лекарям. Баюн встречает его другой цитатой:

– Это еще кто?! Один подонок ушел, другой явился.

В общем, взаимопонимания нет, но как только я возникаю в дверях, Баюн произносит изможденным голосом:

– Гринго! Что хотят от меня эти янки? Передай им, что мой кольт не знает промаха! Пусть убираются восвояси! Док, помоги мне пожить еще немного.

Я жду добрых вестей, – добавляет Баюн печально.

Чтобы соответствовать новому товарищу, мне пришлось освежить знание вестернов, которое прежде не было глубоким, так же как, впрочем, и знание футбольных кричалок.

– Должен предупредить, сеньор Рохо, мои услуги недешевы, – заявляю с порога.

 – Что случилось, Баюн? Это просто врачи. Они хотят тебя вылечить.

Баюн смотрит на меня огромными печальными глазами, потом, наконец, смиряется, ложится на живот и сердито бурчит, обращаясь к тому, что со шприцем:

– Когда надо стрелять, стреляй, а не трепись!

Наконец укол сделан, и троица в халатах удаляется. Я подсаживаюсь на край кровати и пытаюсь подбодрить больного.

– Будешь парнем без изъяна… – говорю я.