Озаренные целью. Жажда свободы. Том 2

– Я же предупредила, горячо! – Заявила Вик, без остановки помешивая котелок и добавляя соль.

– Так ребята же руками взяли спокойно, вот и я решился.

– Черт забылась совсем, мы используем силу потоков, чтобы не обжечься. Вот, держи полотенце.

Ребята расселись и начали хлюпать с ложечек. Нуриман подозвал к себе Юри, чтобы она помогла ему нарезать мясо, которое пора было нарезать и подать к столу, точнее к ковру. Восточница нехотя встала, хотя не подала вида недовольства. Она не любила заниматься бытовыми делами, считала это унизительным для истинного воина.

– Специально для тебя, Каткема, так сказать, чтобы отметить первый трудовой день. Вот решил такой деликатесик пожарить, объедение получилось, слов нет. Налетайте, – договорил Нуриман, отрезая последний солидный кусок мяса с тонкой прослойкой сочного сала.

Они раздали каждому по тарелке, и когда подошла очередь Чешуа, Нур резко закричал: “Ааа, горячо”. Уже через секунду кусок баранины летел прямо в лицо Като. Курсант словно в замедленной съемке видел, как весь обзор закрывался увеличивающимся шматком мяса.

Но вдруг он остановился, буквально не долетев до лица Чешуа нескольких сантиметров, прямо перед носом Нуриман успел зацепить “снаряд” своей вилкой. Получилось очень, как и ожидал южанин, эффектно. Но он забыл учесть тот факт, что все соки от мяса вылетели наружу. Все вокруг остолбенели от неожиданных трюков южанина.

– Ха! Будешь больше медитировать и не таким фишкам научишься! – Бодро заявил Нуриман и положил баранину обратно в тарелку Каткемы.

– Фишкам, вроде капель жира на глазах? – Поправил гиганта Чешуа, яростно вытирая лицо.

– Нур, твою мать, сколько раз говорила, не шути с едой! – Повысила голос в непривычной для себя манере Виктория.

– Извиняюсь, тысячекратно извиняюсь.

Началась маленькая словесная перепалка между Нуриманом, его женой и Джетом, но в довольно вежливой и легкой форме. Одна лишь Юри, замкнувшись в себе, молча сидела и, не торопясь, пережевывала мясо.

Чешуа знал, что она не могла раскрепоститься, так как не желала принимать чужака. Однако после медитации Като не давал плодиться новым негативным мыслям, поэтому он просто принялся поглощать долгожданную вкуснейшую пищу.

Вскоре все угомонились, вдоволь наговорились и дружно заработали челюстями в процессе жевания. В этой комнатке для отдыха не были ни одной лампы, горела только печка. Непрекращающийся гул с улицы перебивал жевания и чавканье в тишине.