Озаренные целью. Жажда свободы. Том 2

Все было выложено белой, блестящей плиткой, и такая скрупулезная чистота поражала Каткему. Пока заключенный курсант умывался, он обнаружил, что у него выросли три зуба, которые в прошлый раз были выбиты разбойниками. Однако теплые эмоции оставались недолго, его снова накрыло горе, как во время ночной истерики. Чувство тотального опустошения еще присутствовало. Грустно было осознавать, что все происходящее – не сон. Като сплюнул терпкую смесь с ломящей зубы ледяной жидкостью, проклял себя за это и, подняв голову, увидел отражение в вылизанном до блеска зеркале.

Каткема выглядел ужасно: уставшее лицо, бледная кожа, взъерошенные, сальные волосы, потухший пустой взгляд, окруженный синевой, и совсем молодая щетина. Курсант от всего пережитого исхудал, и щеки стали совсем впалыми. Глядя на самого себя, Като чувствовал абсолютную безнадежность. “Ну, ты и встрял, приятель… но отчаиваться нельзя”, – сказал он себе.

Чешуа закрыл кран и удивился, потому что не услышал привычного скрипа в смесителе, который постоянно слышался дома.

Позади него в одной корзине лежала ровной стопочкой одежда с прикрепленной бумажкой, где было очень красивым почерком написано “Для Каткемы”, а на обратной стороне надпись: “Все будет хорошо”.

Чешуа переоделся и снова встал к зеркалу. Ему хотелось как можно дольше не выходить наружу.

– Что ты там так долго? Я тебя вечно ждать здесь буду? Там, на столе, если что, твоя тренировочная одежда, а поношенную в плетеную корзину закинь, – опять на повышенных тонах кричала ему Юри за дверью.

Каткема аж дернулся от испуга. Ему даже не хотелось ничего отвечать ей.

– Сейчас, я мигом, – вытянул из себя курсант и вышел к Юри.

Она снова проронила пару быстрых, дерзких фраз и сказала, идти за ней.

Като не сдержал своего удивления, когда его глаза увидели тот же огромный по площади зал, но с одним только отличием. Все скамейки и табуретки, расскиданные еще вчера вечером, сейчас исчезли. “Как? Куда они могли пропасть?”, – спрашивал себя Като, и Юри заметила его изумление.

– Небось, гадаешь, куда все пропало? – С хвастливой ухмылкой спросила она и врубила свет в зале.

– Ага, – заторможено ответил Като, смотря наверх в ночное небо и гадая, утро ли сейчас или вечер.

– Это сегодня с утра Нуриман позаботился, встал специально пораньше и убрался.

– Который час-то?

– Разбудила я тебя в пять утра, сейчас где-то полшестого, – весьма обыденно ответила восточница.