Озаренные целью. Жажда свободы. Том 2

А сам процесс обучения тебе нравится?

– Да, конечно. Приятно видеть, как человек с удовольствием перенимает твой жизненный опыт и растет над собой, да и ты к процессу ответственно относишься, что тоже радует.

– Так если тебе нравится обучать меня, то это же наоборот чудесно, что ты терпишь неудачи, ведь появляется возможность начать все сначала и получить двойную порцию удовольствия. Я не понимаю причину твоей грусти, – притворно говорил Каткема, ведь прекрасно знал эту причину.

– Черт, туше, но я даже сам понять не могу в чем причина…

– Наверное все-таки в том, что ты стремишься стать во всем похожим на Цейланя, и каждая неудача напоминает, что тебе еще далеко до него. Но опять же, у всех свой путь, зачем ты на него равняешься, у тебя свои таланты.

– Да ты прав, – усмехнулся Джет, – надо бы мне расслабиться и просто делать то, что в моих силах.

– Сейчас, познав горечь поражения, ты наверняка забыл некоторые своды правил Хамару, и я это прекрасно понимаю, все мы люди как-никак.

Под конец воодушевляющих слов Каткемы муха наконец-таки смогла выбраться из западни.

Джет ошеломленно взглянул на Като и улыбнулся, неожиданная взаимность от ученика тронула патлатого достаточно глубоко. Джета лицом в собственные ошибки тыкали крайне редко, и обычно он сам брал на себя роль “выдавателя” порций мудрости.

– Так что радуйся, что именно здесь и сейчас с тобой приключилась это неудача, не смотри на остальных. У тебя только свой путь. Так что, кто тут у нас настоящий учитель, а? – Захохотал Като, похлопав собеседника по плечу. – И к тому же постоянно радоваться факту, что ты первый, больше походит на болезнь и манию величия, чем на истинное счастье.

– А вот здесь я тебя не понял. Я постоянно нахожу причины для счастья, потому что многие из наших благ недоступны большинству других людей. Даже такие элементарные блага, как вода или еда, а про учение Хамару я и вовсе молчу. Принятие того, что мы имеем на данный момент, и делает меня поистине счастливым.

– Хах, понял тебя, – чуть ли не истеричным смехом разразился Каткема, – так ты, значит, понял значение “принятия”.