Озаренные целью. Жажда свободы. Том 2

– Почему ты так уверен?

Джет слегка недоверчиво отнесся к прорыву Каткемы, потому что медитационные уроки ему давались тяжелее, чем остальным, и, возможно, пареньку просто почудилось. Но чего нельзя было скрыть, так это его любовь к теоретической составляющей. Чешуа проглатывал хроники, как конфеты, и желал еще больше знаний. Като и сам постепенно осознавал, что ему очень интересны основы учения, он питал к ним настоящую страсть. Немного покопавшись в себе, молодой ученик с удивлением начал подозревать, что ему было крайне интересно и близко изучение духовности, эзотерики, а также отчасти психологии поведения людей, их образа мыслей.

Подсознательно сердце подсказывало Каткеме, что он бы стал великим учителем и просветителем. В подобные моменты у него тут же подключалось воображение, и нутро начинало подсказывать новый вектор, по которому Чешуа желал идти.

– Объясни-ка поподробней, как ты их чувствуешь? – Спросил Джет, закрыв глаза, чтобы через свои потоки прочувствовать Каткему, одновременно с этим пар цельными сгустками начал активно выходить из емкости наружу.

– Знаешь, а я ведь ощущаю всё твоё недоверие и сомнение, как будто бы на твоём месте стою, – усмехнулся Като, в невозможности контролировать наплывший восторг от очередной непростой победы в своей жизни.

– Обалдеть! Наш труд наконец-то дал плоды! – Крикнул молодой преподаватель и сделал в двухметровую высоту сальто назад.

Даже голуби, гуляющие по крыше и хорошо видимые изнутри здания, взлетели навстречу болезненному серому небу.

– Как будто бы стою в речушке на перепутье духовного и материального, меня сбивают в разные стороны два противоположных течения, каждое из которых ощущается по-своему. Вдобавок, если напрягусь, то в этих течениях могу прочувствовать более маленькие и быстрые ручейки. Как все вы и рассказывали. Даже еще чувствую, как назвать-то правильно, ауру твою, вот. Настроение, эмоции и жизненную энергию внутри тебя, – продолжал лепетать Чешуа, затягивая потуже резинку на своих отросших каштановых волосах на затылке.

Перемены, однако, начались не только в медитации. Каткема даже удосужился с утра убраться в комнате, заправить постель и побриться. Он уже редко впадал в хандру и витал в облаках, вокруг ему вдруг все стало слишком интересно. Удивительно, но жизнь в неволе дала ему больше возможностей, чем обыкновенное существование в Толлосусе.

Вдруг сверху на ученика резко налетела веревка, скрученная на конце в петлю.