Гром над Араратом

– Усилить дозоры! – Лукулл раздавал распоряжения легатам. – Деспот должен быть схвачен, и только живым!

А сам подумал: «Царь хранит одну тайну, мысль о которой уже много лет не дает мне покоя. Я избран владеть великим знанием».

Со свистом, рассекая воздух, мимо его уха пролетела стрела, угодив в одного из военачальников свиты. Конь Лукулла взвился на дыбы, но всадник, крепко натянув узду, сдержал скакуна.

– Кто? – крикнул он.

– Убит префект Титус! – закричал Мурена.

– Даже раздавленная змея способна нанести ядовитый укус, – холодно проговорил Лукулл. – Уходим!

Тем временем Митридат по-прежнему оставался в своем шатре. Среди подчиненных царила атмосфера уныния и безысходности.

– Война проиграна, – отчаянно шептал до крайней степени изнеможенный монарх. – Судьба безжалостна…

В битве его войска дрогнули, он потерял пехоту и конницу, флот полностью уничтожен. А всё предатели, вступившие за спиной правителя в тайные переговоры с Лукуллом!

Царедворец Каллистрат, стратег и советник, разделял уныние правителя:

– О великий царь, твои солдаты пали духом, их одолел страх.

Начался бунт. Убиты многие полководцы и сановники…

Митридат VI Евпатор, тщеславный и гордый человек, гений власти и великий злодей, всегда отличался энергичностью и предприимчивостью. Соединяя в себе все пороки восточных деспотов – дикое суеверие, коварство, жестокость, необузданную похотливость, – он везде видел измену.

Теперь же надломленный, в совершенном бессилии ожидал приближения смерти.

– Мы в окружении, и это чудо, что меня еще не схватили, – в глубокой апатии и тоске шептал царь.

Самонадеянный глупец! Римляне прижали, и вместо того, чтобы спасаться, он приказал атаковать пехоту противника кавалерией, не зная, что в тылу, за горой, затаилась римская конница. Решающая битва проиграна.

Глупость одной минуты разрушает долгий труд мудрости. Поражение было предрешено, противник знал все его замыслы.

В шатер вбежал начальник царской охраны Диафант и, вызвав окончательное замешательство царедворцев, закричал:

– Римляне движутся к лагерю!

Каллистрат, больше беспокоясь о своей судьбе, предложил:

– Государь, ты можешь сдаться на милость победителя.

– Нет, лучше умереть, – проворчал Митридат.