Гром над Араратом

Тигран Младший не унимался:

– Есть учения, не признающие ни бога Арамазда, ни таинства и догматы этой веры. Если твой бог велик, почему он не может предопределять человеческую волю?

Философ Метродор озадаченно наморщил лоб:

– Форма полемического диалога, конечно, возможна, но с царями обычно не спорят…

Тигран с недовольством смотрел на сына:

– Я не могу сказать, что ты отличаешься невежеством или незнанием, наоборот, ты высокообразован, но не понимаешь сути учения.

Тигран Младший высказывался недвусмысленно:

– Я изучал маздаизм и пришел к выводу, что через это учение ты хочешь стать верховным правителем мира.

Не выйдет! Мир таков, что только сила всем диктует правила.

– Ты смотришь на маздаизм предвзято и слишком упрощенно, – расстроился Тигран.

– Бесспорные истины не для меня, – не отступал Тигран Младший.

– Царь должен поддерживать вечный порядок вещей, – напомнил Тигран. – Есть истины, не требующие доказательств.

– И потом, – младший сын, пришедший в возбужденное состояние, уже не мог остановиться: – в царстве, кроме армянских богов, ты разрешил поклонение греческим, персидским и иудейским богам.

Не лучше ли всех подданных обратить в единую веру?

– Конечно, множество вероисповеданий в одном государстве не может содействовать дальнейшему развитию, но нам не нужна гражданская война. Процесс перехода к единой вере должен быть постепенным, – ответил Тигран.

Младший сын съязвил:

– Ты мне напоминаешь легендарного царя Гордия: завязываешь слишком сложный узел.

Артавазд, до этого момента молчавший, вдруг отозвался:

– Гордий предсказал, что только истинный властелин Азии сможет развязать этот узел.

– Вот именно! – Тигран, обращаясь к младшему сыну, разочарованно спросил: – Почему ты так трудно постигаешь истину?

– С неизбежностью ты поймешь, что не прав… – стоял на своем Тигран Младший.

Царь внимательно, не перебивая, слушал сына и вспоминал. Когда он встал у власти, то сразу осознал: царство нуждается в жестком центральном управлении.

Появились законы. Им беспрекословно следовали и знатные люди, и простолюдины, однако царь чувствовал, что источником силы государства является народ. Именно народ сформировал у Тиграна за годы правления принципы, духовные побуждения и веру. Царю шептали, что никаких принципов нет, ты такой же завоеватель, как и Александр, Дарий или Кир, доказывали, что народ не нуждается в завоеванных им Вавилонии, Ниневии, Арбелы, Сирии, Киликии, Коммагены, Атропатены, Финикии.