Гром над Араратом

При нем нашли десять ножей, и все особой конструкции. Такие изготавливают только в Сирии.

Царь внезапно остановился и посмотрел на телохранителей:

– Все последние покушения связаны с Сирией. Кто-то направляет руку убийцы. Узнайте, откуда исходит угроза!

В доме азарапета Гнуни, главного финансиста царя, развернулась дискуссия между друзьями. Аравелян, старейшина рода и крупный землевладелец, пытался донести до царского чиновника озабоченность реформами царя настроенной проримски армянской аристократии.

Аравелян говорил:

– Нам не нужны новые рабы, а имеющиеся зачастую приносят лишь небольшой доход. Есть другие способы обогащения.

Гнуни полемизировал:

– Конечно, вы разбогатели настолько, что решительно выступаете против сильной центральной власти.

Аристократия хотела больше самостоятельности и видела наследником престола того, кто будет проводить политику, понятную и угодную большинству богатых людей, например Тиграна Младшего. Идеальным, с их точки зрения, было бы следующее: царь, умиротворив и подчинив для армянской знати половину Азии, разрешил бы ей хищно выкачивать из провинций огромные средства.

В противном случае, возможно ожесточенное сопротивление курсу царя. Несомненно, аристократия нацелилась грабить народ и дальше, наживаясь на ростовщичестве и спекуляции, а не думать о развитии государства.

– Рим движется в этом направлении, аристократия там процветает! – настаивал Аравелян.

– У Рима другие приоритеты и единственная цель – завоевания для грабежа, – парировал Гнуни.

– Мы готовы считаться с римскими интересами, а они с нашими, – гневался Аравелян.

– Вы разрушите державу и сами сгорите в огне своих идей, – не уступал Гнуни.

Оба знали, что Митридат Понтийский, главный союзник Тиграна, потерпел поражение в войне, Великая Армения осталась в одиночестве между могущественным Римом и усилившейся Парфией. Теперь давление на Армению с запада и востока будет только нарастать.

Римляне мечтают вмешаться в дела армянской державы, и сейчас подкармливают некоторые слои армянской знати, настраивая ее против царя.

Аравелян, чтобы закончить разговор на дружеской ноте, примирительно сказал:

– Нашей дружбе, Гнуни, ничего не угрожает, в конце концов, мы армяне, патриоты, в нашей религии и культуре в сочетании с древними традициями много хорошего, и мы не хотим останавливаться в своем развитии.