Изумрудный плен

 – Снова вперив пронзительный взор в прибывшего военачальника, спрашивает: – Вазак, на каких условиях ты принял капитуляцию?

Вазак встает с колен и начинает доклад:

– Вот подписанное соглашение, – и он протягивает секретарю пергаментный свиток, перевязанный синей и оранжевой лентами. – По соглашению все римские солдаты обязаны уйти из Армении. Их укрепления, припасы, провизия, оружие и одежда легионеров переходят нам. Парфяне также уходят. В Рим отправляются твои, государь, послы.

– И это всё?! – раскатистый возглас Тиридата оглашает зал.

Перепуганный Вазак шарахается назад и, тараща на царя глаза, лепечет:

– Нет, государь! Прости, не нахожу слов, чтобы описать коварство врага. Рим готов признать тебя царем Армении, если… – Вазак прерывает речь, подыскивая слова. Опустив голову, продолжает: – …если ты, государь, получишь Армению из рук Нерона. – Высокопоставленный гонец со страхом поднимает глаза, понимая, что его последний час настал.

Олег Фомин, пристроившись за статуей Геракла, с любопытством наблюдает эту сцену, придворные в ужасе холодеют, а Тиридат, помолчав пару минут, встает с трона и, прохаживаясь по залу, спрашивает:

– Мои приближённые, что бы это значило – получить Армению из рук Нерона?

Главный советник, грек, ранее живший при дворе в Риме, осмеливается предположить:

– Государь, Рим считает армян одарённой, но беспокойной нацией, которая имеет большую границу с его провинциями.

Поэтому желает видеть тебя, государь, своим вассалом. По давней традиции императоры Рима вызывают к себе претендента на трон и помещают в подвал храма Юпитера. Потом сенат принимает решение. Обычно непокорного соискателя приносят в жертву главному божеству.

Тиридат с глазами, полными ужаса, останавливается перед аспетом, по должности обязанным короновать армянских царей:

– Что скажешь, Багратуни?

Хитроумный аспет смекнул, что выгоднее сыграть на честолюбии правителя:

– Государь, это можно истолковать двояко.

Либо Нерон не хочет уронить престиж Рима, и ты получишь корону Армении не из-за поражения римских войск, а благодаря великодушию Нерона, либо по прибытию в Рим тебя убьют, – Багратуни опускает глаза.

Царь обращается к хранителю царских сокровищ:

– Скрижаль судеб при тебе?

– Да, государь, – отвечает тот.