Иван Грозный. Конец крымской орды

Надо идти на Москву, ставить новый стольный город. Но то решите сами. Мы же сделали свое дело тут, теперь пойдем дальше вдогон за татарами и будем бить эту нечисть, даже если у нас останется хоть один воин. Это опричная дружина, люди. Знайте о том. – Бордак подозвал к себе Волина. – Давай, Ипат, начальствуй тут с головами селений. А мы уходим.

– Отдохнули бы, боярин. Да и припасов у вас нет ничего, только в сумах.

– А ты как то увидел?

– Увидел вот.

– И что?

– А то, что наши деревенские, как придут, хоть птицу побьют, солонину из погребов достанут.

– Вам самим харч потребен. Мы возьмем то, что было у крымчаков. Нам хватит. Потом еще добудем. За предложение спасибо.

– Это вам спасибо, воины опричные. Теперь о вас люди узнают. У нас на Руси вести разносятся быстрей любых птиц.

– Это хорошо. Но все, пора нам. Удачи.

Бордак наказал опричной дружине собирать провизию, оставленную татарами в избах, набить сумы, лишнего не брать.

Как только это было сделано, опричники двинулись вдоль реки.

Утром 27 мая опричники направились к вотчине Парфенова.

Вновь заныло сердце у Бордака. Он и желал, и боялся прийти в село Стешино.

Дорогу с переправой дружинники одолели за день, шли открыто, выставляли охранение спереди и сзади, слева и справа. Встали они в роще, в полуверсте от Стешино.

Таков был приказ воеводы.

– Почему ты велел остановиться, Михайло? – спросил княжич.

– Погоди, Василь, давай издали посмотрим.

– А чего смотреть-то?

– Ну как тебе сказать. В порядке село или как?

– Да почему, Михайло? Я не узнаю тебя.

– Я сам не узнаю себя, Василь. Не веришь, до дрожи в членах боюсь. А если и твое село разорили крымчаки?

– Не должны были. Они ведь к Рязани пошли.

– А если там нет Алены с Петрушей?

Княжич не выдержал.

– Да что ты как мальчишка неразумный и боязливый, право слово? Тебе ли, не раз смотревшему смерти в глаза, бояться?

– Все так, недостойно это, но успокоиться не могу.

– Тогда вот что. Ты оставайся тут, а я с дружиной проеду в Стешино. Оттуда гонца тебе пришлю. Майся один.

– Нет, Василь, давай иначе поступим. Дружину здесь оставим и вдвоем поскачем на село.

– Это другое дело. Я сейчас.

Парфенов подозвал к себе десятников, объяснил им суть дела и попросил, не приказал:

– Вы уж тут постойте.