Соло. Они среди нас

Он не был знатоком собак, но даже при таком освещении, ему было ясно, что эта не является ярким представителем какой либо породы. Что-то было общее с овчаркой, но намного крупнее. Что-то общее с волком, но у того шея короче. В общем надо быть крупным специалистом, что бы определить, как и с кем грешили предки этого чуда генетики.

Тут Барс почувствовал, что левая ладонь, которой он схватил тварь за челюсть, ранена. Уже было довольно темно, и рассмотреть, насколько серьезная рана, не удалось. Надо поспешить, а то заразу, какую-нибудь еще подхватишь.

А утром придется нанести визит в поликлинику, пускай сделают анализ, вдруг собачка-то бешеная окажется.

Он еще раз взглянул на остывающий труп, и какие-то тревожные нотки зазвучали в его сердце. Что-то не давало сомкнуться логической цепочке.

Ну, выгуливают здесь собак, так на этой не то, что намордника, даже ошейника не было. И за все это время ни единой души поблизости не оказалось. И, наконец, Барс сам здесь прогуливался часто на протяжении многих лет и знал практически всех собак в морду, а хозяев в лицо.

Собака явно чужая. Не местная. Наверное, прибежала от куда-то. Озверела от голода и накинулась на первого встречного. И надо отметить, что не очень-то она похожа на домашнего питомца. Грязная шерсть – скорее похожа на щетину. Запах псины даже с безнадежным насморком можно унюхать. Нет, определенно это бродячее животное. Придется идти к доктору. Ой, придется.

А еще Барсу не понравился маневр этой собаки. Ведь она явно из тактических соображений стала делать вид, что отступает.

И лишь, когда Барс опустил руки, она рванула вперед, надеясь застать врасплох. Неужели такая умная? Была.

Так рассуждая, Барс добрался до своей квартиры.

Рана оказалась пустяковой, но все же обработать не лишнее. Любая укушенная рана, даже человеком, даже если он перед этим почистил зубы, считается изначально инфицированной. Вот так-то!

Перевязав руку и, прогоняя неприятные мысли о предстоящей процедуре, связанную с уколами от бешенства, Барс лег на свой любимый кожаный диван и уснул как младенец, подумав мутнеющим разумом, что мир для него все же становится другим.

Что после вечерней схватки с собакой, да еще с таким трагичным финалом, всего пару дней назад, вряд ли он смог бы вот так запросто заснуть.

Мир для него менялся на самом деле. Внутренний мир. Барс становился более чувствительным, но менее ранимым.

Он становился другим. Но смена мировоззрения и чувств не вводила в ступор.