Талисман Империи

Муса и многие ученые верили в пятую сущность. По легенде, был посланник богов на землю (греки его называли ангелом). Он дал египетской жрице каплю крови богини в награду за любовную связь с ним. Так возник великий эликсир жизни, имеющий в своем составе соль, серу, ртуть, плоды шиповника и кровь богини.

Все присутствующие при этой сцене с благоговением смотрели на стеклянный флакон, и, казалось, амулет светится неземным светом. Муса бережно передал его императору. Август приблизил флакон с сущностью к лицу, долго смотрел, затем, скосив глаза на Агриппу, сказал:

– Мне лучше.

 – Он грузно и неторопливо поднялся с кровати и предстал перед подданными в длинной шерстяной тунике с короткими рукавами, тщательно выбритый и энергичный. – Амулет волшебный, я здоров.

– О, Август! – взволнованно воскликнул Меценат. – Это чудо! Боги любят тебя. Ниспослано просветление, ты победил телесное…

– Божественный Август, твое тело стремится достичь совершенства… – Агриппа был поражен.

Жена Августа Ливия, властная и самоуверенная, с горделиво приподнятым подбородком, иронично прокомментировала:

– Чудеса случаются с теми, кто меньше всего в них верит.

Август обвел взглядом соратников, укоризненно посмотрел на жену, кивнул лекарю, чтобы вышел, и когда Муса покинул спальню, изрек:

– Да, я не был болен. Все это время думал о благе Рима, его могуществе и влиянии. Что может быть важнее? Хочу, чтобы народ благоденствовал, забыл беды гражданской войны, поверил в мое обожествление.

Власть бессильна, если не опирается на доверие народа. Но как заставить всех верить мне, убедить, что империя всесильна?!

Потеряв дар речи, Меценат и Агриппа в растерянных чувствах стояли, разинув рты. Август, снова взглянув на амулет, спросил Агриппу:

– Откуда эта вещь?

– В походе конницей командовал Тигрис, сын убитого Антонием армянского царя. Дал он.

– Если и есть на свете место, где происходят чудеса, то это Армения. – Октавиан степенно прошелся по залу и проницательно посмотрел на присутствующих: – Нужно событие, из ряда вон выходящее, которое возвеличит меня до уровня Юлия Цезаря, а может быть, и бога.

Я не завоеватель, как мой приемный отец Цезарь или великий Помпей. Боги не наделили меня даром полководца, но я хочу расширить империю, заставить склониться перед Римом весь обитаемый мир. Без войны! Мир и согласие предпочитаю войне и кровопролитию. Народы получат справедливость, как мы это понимаем.