Хоннорун. Исток

Например, почему именно руны? В нашем мире тоже есть нечто подобное, но оно имеет другой смысл и иную окраску. И касается скорее вопроса моралистики и философии в целом. Искусство слова, мастерство написания – для нашего мира это нечто другое, и если сравнивать с рунами… одновременно едино и различно. Едино по смыслу, различно по силе. Ведь, как ни смешно, смысл в слова вкладывается меньший, оттого и силы нет. Или же наша письменность не схожа по виду и форме с той, которой наш мир «прописан». Либо кто-то наш мир от такой способности ограничил, либо мы её осознанно растеряли.

Но тогда возникает уже другой вопрос, на который я ответа не знаю. Значит ли всё это, что наш мир – не единственный? И зачем его было ограждать от рун?

Оба мальчика уставились в потолок. Смотрели, в общем-то, в никуда. Каждый задумался о своём, то и дело возвращаясь к одному началу. Мир – беспримерно сложная штука. Если их не один, а множество – то как вообще им найти ответы на интересующие вопросы? Не меркнет ли значимость всего сущего на фоне малозначимых мелочей или незначительных сущностей? Много сложных вопросов посещали их молодые, пылкие умы.

Но увы, одно будет схожим во всех мирах, – как ни крути, ответов всегда меньше вопросов. Этакий закон ассиметричности. На один ответ – два вопроса, на одну античастицу – две частицы. Молодость ошибок не прощает, что правда, но ничто не мешало двум друзьям смешивать в голове всё, что попадалось им под руку. От «Чего бы мне съесть сегодня на ужин?» до «Можно логосом феории постичь алетейю

?»

Так они пробыли в тишине без малого час.

А чуть позже оба заурчали животами. Лень пробирала насквозь, так что друзья нехотя передвигаясь, перенесли кагал

из двух лиц на кухню. И загремели тарелками. Вечеря перетекла в неспешный ужин, где работали в основном ртом и руками. Вопросы и ответы остались на время за бортом. Но лишь на время.

– Что там с… – Лёня зашкрябал вилкой по тарелке, пытаясь насадить на неё как можно больше зелёного горошка.

 – С… чтоб вас черти драли! – с психбольницей!

Мальчик победоносно поднял вилку, на зубцах которой красовалось четыре нетвёрдо сидящих горошины. Пока Лёня давил лыбу и поправлял сползающие очки, две горошины свалились обратно в тарелку. Мальчик разочарованно цыкнул и продолжил своё занятие. Костя чинно и неспешно перемешивал кашу. Ему вечно казалось, что овсянка не желает растворять в себе соль полностью.