Хоннорун. Исток

Пенсионеры, а день вы проведёте именно с ними, вам спасибо вряд ли скажут, но хорошие дела не нуждаются в благодарности…

– А в честолюбии, – подобную моралистику Костя не мог оставить без комментария, сдерживаться не умел. Правда, не часто бывало так, что своё мнение он выражал тихо, шипя сквозь зубы.

Лёня хмыкнул, с другом он был согласен. Ещё мальчика веселил тот факт, что среди всех привыкших к извечной софистике его друга одноклассников, была личность, что ей упорно сопротивлялась. Из вредности или бог знает чего ещё.

Но делала это едва заметно, особенно для тех, кто не знает что именно может вывести эту личность из себя. И не наделён внимательностью. Как и всегда, она дёрнулась, будто лизнула батарейку и ладонями откинула за спинку стула длинные рыжеватые волосы. А сидела она за первой партой. Монахов в который раз убедился, что у девушек очень чуткий слух. Чуткий, когда дело касаётся интересов и чувств. К белиберде и околесице он глух и въедлив.

– Теперь составим список добровольцев, – продолжила Инга Кирилловна и села за стол.

 – Чтобы было проще, выберем тех, кто не поедет. Поднимите руки.

«Лес рук» выжгли напалмом, не поднялась ни одна. Что ни говори, а психиатрическая лечебница всегда остаётся местом романтизированной фантасмагории на почве фанатизма и скотобойни. «Бытовые сказки для травмированной психики современных подростков», – как однажды говаривал Костя, подражая при этом манере речи их школьного психолога.

Стоит сказать, что психолог читал нотации самозабвенно, долго и беспрерывно щёлкая ручкой. По всей видимости отбивал себе ритм.

Лёня со смесью надежды и горечи покосился на товарища. Тот сделал круглые глаза и медленно покачал головой из стороны в сторону. На недоумение Костя просто пожал плечами, но для верности дал Лёне лёгкого тычка под бок.

– Не спорь, это важно, – прошептал Аргентин. – Позже всё тебе поясню.

Лёня вздохнул и согласно кивнул, мол, поговорим ещё.

И тоже ткнул друга в ответ локтем.

Классная руководительница не спешила и не настаивала. Казалось, что её вовсе не заботит количество людей, которое могло бы отказаться от поездки. Она оперлась подбородком о ладонь и другой рукой задумчиво накручивала на палец локон косой чёлки. Можно было подумать, что всё её внимание поглощено нескончаемой репетицией гимнасток на поле. Она даже вздувала губами и еле слышно издавала: «Пум-пум-пум».