Драконий перстень

У меня на примете есть подходящий кандидат на престол…

– В последнее время посмертные завещания в пользу Рима пишут цари Азии и Африки, один за другим…

– …и Сирию!

– Как Сирию? – Гурас притворно негодовал.

– Скорблю, но Сирию я обещал Крассу. Он давно мечтает стать ее наместником. Я хочу сделать Рим властелином Средиземноморья.

– Это все?

– Да, все!

Гурас, сделав вид, что озадачен и потрясен, выждал театральную паузу и растерянно произнес:

– Гней Помпей, где состоится подписание мирного договора?

Помпей, довольный произведенным эффектом, триумфально прошелся по залу, поглядывая на дипломата, но было видно, что план заключения мирного договора в его голове созрел давно.

Что ж, это Гураса вполне устраивало. Полководец взял топографическую карту, исполненную на пергаменте, разложил перед дипломатом и большим пальцем правой руки, на котором блестел фамильный перстень-печать, указал точку:

– Здесь!

В голове Гураса мелькнуло: «Большой палец вниз – и гладиатор умрет». Точка находилась рядом со столицей Великой Армении городом Арташатом, на берегу реки, напротив горы Арарат.

Гурас поднял удивленный взгляд на военачальника.

– Так хочет Марс, – небрежно сказал римлянин.

Гость знал, что храм бога войны Марса стоял на Марсовом поле вне городских стен Рима, поскольку вооруженное войско не должно входить на территорию города. Именно на этом поле Помпей в ходе подготовки к походу проводил смотры войск и в этом храме наверняка просил Марса быть его покровителем. «Полет щита над Арташатом неслучайность», – подумал Гурас.

– Как ты желаешь обставить церемонию? – осторожно спросил он.

Помпей поднял взгляд к потолку и изрек:

– Церемония прославит меня и войдет в анналы истории.

Далее он изложил, как царь Великой Армении прибудет в римский лагерь один, на белом коне, как спешится, отдаст префекту меч и пешком пойдет к шатру. Увидев Помпея, опустится на колено и, по азиатскому обычаю, снимет с головы и положит к ногам полководца диадему – главный символ власти царей Востока, а потом скажет: «Мое царство у твоих ног, правь им!» Помпей поднимет его с колен, вернет диадему и произнесет: «Объявляю тебя другом римского народа, продолжай править в интересах Рима и мира, вместе отныне будем решать судьбу других государств».

– Ну как? – римлянин был в ударе.

Гурас выглядел потрясенным. Придя в себя от этого театра, торопливо объявил:

– Конечно-конечно, только так и не иначе… Я донесу до царя Тиграна твои слова.