Комбат

– Есть! Я… я за вас, товарищ подполковник…

– Все, Шохин, ступай, сказал!

– Есть!

Боец чуть не выскочил из кабинета. А Голубятников задумался. Из-за личных проблем Шохина в отпуск официально не отпустят. Вот если бы родственники телеграмму, заверенную военкоматом, прислали, тогда другое дело. Уехал бы немедленно. А из-за брата, его проблем? Командир полка не имеет права предоставить отпуск. И не отпустить нельзя. Сейчас время такое наступило – пока Шохин будет служить, бандиты, прикрываемые местными чиновниками, очень даже просто разорят семью.

Им плевать, что будет дальше. Главное, срубить деньги, или «капусту», как они выражаются. Надо отпускать.

Голубятников по телефону внутренней связи хотел было вызвать командира 7-й роты, но вспомнил: тот дома, готовится к заступлению дежурным по части. Значит, придется перед разводом переговорить с ним и решить вопрос по Шохину. К Серебрянникову идти смысла нет. Командир полка, конечно, выслушает, поймет, выразит сожаление, предложит связаться с милицией по месту жительства Шохина, но не более того.

А это все бесполезно. Солдату надо быть дома, чтобы решить проблемы.

Дежурный по роте объявил построение личному составу, заступившему в наряд, в 17.20. Взвод Лихолетова получил оружие. Комбат подошел к расположению 7-й роты, когда подразделение выходило на построение. Ротный, капитан Кошерев, находился в курилке. Завидев комбата, пошел ему навстречу для доклада. Голубятников остановил капитана:

– Не надо, Юра, вижу, у тебя все идет по распорядку.

Разговор у меня к тебе есть.

– Слушаю вас, товарищ подполковник.

– К тебе Шохин обращался по поводу отпуска?

– Так точно! Да кто ж его отпустит из-за того, что какая-то девица решила выйти замуж? Я прямо ему об этом сказал.

– И послал ко мне…

– Не послал, а посоветовал с вами переговорить.

– Зачем, если знал, что у него нет веской причины для предоставления отпуска?

– Чтобы вы побеседовали с ним.

Замполита привлекли. Слишком уж он переживает. И все из-за девушки.

– Да не из-за девушки, Юра. У него дома проблемы гораздо серьезнее.

– Да? Мне он только о девице говорил.

– Мне сначала тоже, потом раскололся.

– И что у него за проблемы?

Голубятников передал Кошереву суть своего разговора с солдатом. Ротный, выслушав, проговорил:

– Да! Дела, похоже, хуже некуда. Бандиты если вцепятся, то не отвалят, пока своего не получат.