Резюме на небеса, или Жизнеописание и поучительные истории Гоши Рябинина

Недалеко, на улице Флотской, был завод каких-то металлических изделий «Красный металлист». Перед его воротами на улице многотонной грудой лежали арматурные прутки, длинной метров до пятнадцати. У ворот, как водится, находилась проходная со сторожем. Это географическая справка.

Теперь технология. В поздний зимний вечер, группа, человек, как минимум, из трех, подкрадывалась к краю упомянутой груды противоположной сторожке, и тянула один пруток. Необходимое, для понимания невероятной сложности этого мероприятия, пояснение – прутки всегда бывали смерзшимися и закамуфлированными под сугроб.

Пруток обязательно должен был быть гладким, так как лежали они вперемешку с рифлеными.

Для удачного вылова выбирался самый верхний, по идее не зажатый прут. Но, зачастую, случались зажимы – конец, вроде бы и сверху, а где-то в середине прут оказывался ушедшим в глубину. Так, чтобы найти свободный прутик и достать его, уходило иногда до часа. Процесс сопровождался, естественно, лязгом, пыхтеньем, задавленной руганью и, в итоге,… появлением сторожа.

Через время процесс возобновлялся. Выстраданный прутик, в диаметре до двадцати миллиметров, подвергался загибке на телеграфных, вернее, электрических столбах. Деревянные столбы тогда (да и сейчас встречаются), крепились на вкопанных металлических профилях или даже рельсах. На них вверху обязательно были крупные дырки. Вот в них-то, в эти отверстия, мы и протягивали прутки и всей бандой загибали. Вначале пополам, затем концы.

Как сказано – помещалось на таком детище пацанского гения до пяти-шести человек. Благо машин тогда по вечерам было на пальцах сосчитать. Хотя прецеденты все же бывали – кое-кто залетал на санках под благоразумно затормозившую машину или при виде оной, все дружно переворачивались в сугроб.

Итак, мамочка повела оформлять меня в младшую группу. Сама пошла в здание к директору, а меня оставила во дворе при какой-то воспитательнице с играющими детишками. Я так быстро освоился, что кода мама вышла и стала забирать меня домой, закатил истерику.

Я оказался весьма коллективным человеком и по жизни старался быть всегда в гуще адекватных мне людей.

Воспитательница успокоила маму и отправила домой одну. Я остался неоформленным, то есть, незаконно счастливым в своей группе. Воспитательницу звали Лидия Михайловна. Почти все детки из этой группы попали потом в один класс. Мы дружим и встречаемся до сих пор. Некоторых уже нет.