«Мы наш, мы новый…»

– То есть, как завязать? А, жить мы, на что будем?, простодушно спросил Хорхе. Хотя, в последнее время, Хохе стал неплохо зарабатывал и острой необходимости «работать» Марии не было.

Мария же продолжила спокойно пояснять своё решение:

– Объявился мой дедуля, дон Эскобаль, который удрал, со всеми плантаторами, в Америку, в 60-е. У него, из-за того, что его сын погиб за дело нашей Революции, нет наследников, кроме меня, дочки его сына. То есть, я его единственная внучка.

– Ты, наверное, слышал, про объявленное народное примирение и амнистию.

Разрешили всем сбежавшим, в том числе и воевавшим на той стороне, возвращаться. Плантаторам даже могут вернуть их земли. Но не во владение, а в использование. Вот дедушка и приехал.

– Меня нашли его адвокаты и привезли к нему в отель Плаза, в центре Гаваны, самый лучший.

– Так вот, он принял предложение коммунистов и готов взяться за своё хозяйство, но уже не тростник выращивать, а фрукты и овощи для Европы. А ещё, он будет строить отели на берегу океана, для туристов из Европы.

Ему тут нужен свой человек. Такой как я. Всё таки я его единственная родная кровь.

– Так вот, моих восьми классов, кое какого образования, не достаточно. В Гаване открылось подготовительное отделение для поступления в Университет, я туда иду учиться, а осенью поступлю в Университет, на экономическое отделение, или, как они там зовутся, – факультет.

– И вообще, собирай наши монатки, мы переезжаем в Гавану.

Дедушка купил нам там квартиру из пяти комнат.

– Хотя нет, ничего не бери. Всё там купим новое. А наше всё, просто раздай нашим друзьям и трактор свой тоже. Ну, или назад его в МТС отдай. Денег у нас теперь много, говорила и говорила его Мария, рассказывая сказочные новости, одна лучше другой.

И в конце, окончательно его удивила, сказав:

– Я, на счёт отца-героя, для наших дочурок, не шутила. Так что, как всё тут закончим и переедем в Гавану, ищи своего Михалыча и просись к ним в отряд.

Сборы были не долгими. Раздавать нажитое было делом быстрым, но тяжелым морально. Ведь каждый песо, а затем копейка, были на счету в семье Хорхе и Марии, и давались им непросто.

С трактором получилась история. За него Хорхе отвалили аж восемьсот рублей. Именно столько он за него уже внёс. И всё ему вернули, за вычетом процентов по лизингу, около ста рублей.

С трактором особенно тяжело было ему расставаться.