Посланник МИД

Тут несколько решений с единым смыслом, не допустить покушения на нашего родного Ильича… Те, что попроще, это для твоей пионерии и школы с интернатом… А те, что с ссылками на труды Маркса и Энгельса и наших решений… те для взрослых… собраний парторганизации школы и ваших шефов…Кто они у вас?, – уточнил он в конце.

– Завод «Бромелей», – назвал я его по старому.

– Ааа, знаю, – кивнул Сталин.

Я же поняв, что пора и честь знать, тем более, что уже заглядывал дежурный из приёмной и о чём то напоминал товарищу Сталину, быстро поблагодарил его и направился к выходу, попрощавшись.

– Ти, Сэргэй заходи…мне интэресно с тобой говорить, – сказал мне на последок хозяин кабинета.

– Хорошо, товарищ Сталин, – сказал я, закрывая за собою дверь.

***

В интернате я быстро напечатал на машинке все проекты решений и самолично отнёс их в школу и на завод.

Предвидя скепсис взрослых, я прихватил рукописные Сталинские листки. Они выступали неоспоримым аргументом в необходимости принятия таких решений. От себя я добавлял, чтобы они самостоятельно доводили свои решения до вышестоящих и послали в редакции разных газет.

На другой день прямо с утра прибежал Зорин. Я, предвидя его вопросы, тут же поведал мой разговор с товарищем Сталиным.

– Эх, жаль меня не было, – сказал он в конце, но никаких претензий не высказал, хотя и не похвалил.

Он заверил решение нашей пионерской Дружины, и сам взялся везде его подать, в том числе и в газеты.

– Ну, как говорится, «Бог в помощь» или «баба с возу-кобыле легче», – подумал я.

А через несколько дней в газетах стали появляться аналогичные решения и даже просто письма отдельных коллективов и граждан.

С одним требованием к ЦК РКПб: «Не пускать Ленина в Геную».

Я был доволен и не только я.

Тут же собрал актив нашего языкового кружка, поведал им об этой моей инициативе. Похвалил их за их работу. В виде поощрения выдал им двадцать пакетов карамелек по фунту весом каждый, что купил на аванс от ГПУ. Чтобы и они поощрили своих подчинённых по группам.

Затем раздал им короткие памятки для работы по подслушиванию разговоров иностранцев.

А ещё через две недели, я уже составлял новый отчёт по прослушке. Хотя, как и положено, делал отчёты, как СекСот, о проделанной работе и заносил их … нет… не в ГПУ…а на специальную квартиру. Хотя в столовую на Лубянку ходил регулярно. В основном на обед. Талоны от завтрака и ужина, что оставались, я договорился менять на соврубли у поварихи. По цене 5 рублей за талон.