Посланник МИД

Всё пояснила мне тогда, как всегда, моя кормилица Глаша: «Власть делят…ироды, что от царя досталась».

На мой вопрос: кто такие «ироды»?, – она ответила тоже вполне понятно: «в городе – буржуи, а у нас на брянщине, в деревне – мироеды, проклятые». И зачем то перекрестилась.

Я хорошо знал кто это такие по тем же плакатам. «Буржуи» все были там сплошь толстые, в смокингах и цилиндрах, с сигарами в зубах, сидящие на мешках с деньгами, а «мироеды» тоже толстые и пузатые, но в армяках и сапогах, все сплошь в картузах и с красными носами, и сидели они уже на мешках с мукой и зерном, как там было на них написано.

И у всех их были очень противные рожи!

Я с удовольствием для себя тогда отметил, что ни я, ни мои родители, ни к тем, ни к другим не относятся. Поэтому, когда мой «кореш» Колька сказал на меня и моих родителей – «буржуи», я впервые с ним тогда серьёзно подрался. И хоть Колька знал «тайные ухватки», я его всё равно поколотил, так как был его выше на голову и очень злой на него за такое ругательство.

Он правда от своих слов не оказался и отбежав… кричал мне вслед: «буржуи, буржуи…в десяти комнатах живёте и прислугу держите…как есть буржуи…».

Я ему в оправдание крикнул, что не в десяти, а всего в пяти комнатах…

На площади возле Николаевского вокзала в Москве были извозчики. Этого в Питере уже как две недели не наблюдалось, поэтому то мы с мамА до вокзала и шли там пешком.

Очередной из них к нам лихо подъехал, а носильщик споро погрузил ему на багажное место нашу поклажу и мы неспеша покатили на пролётке к следующему нашему пункту, а именно Нижегородскому вокзалу.

В Москве тоже было несколько вокзалов, как пояснила мне мамА.

Я в Москве был впервые и как только мы отъехали от вокзала, я отчётливо осознал, что это совершенно другой город, чем Питер.

Всё тут было…как в большой деревне…которые мы как то проезжали с папА по дороге на дачу…на извозчике. От чего то так тогда ему захотелось. А не как обычно…на поезде.

Даже в Сестрорецке всё было намного … прямее…что ли.

А тут…просто хаос из улиц и улочек. И гнетуще давила на меня тогда низкоэтажная застройка и множество деревянных строений. Чего в Питере практически не было.

Окончательно меня «добил» сам Нижегородский вокзал. Это было одноэтажное приземистое деревянное строение. Как позже я узнал…оно было похожим на барак.

Я ещё не знал какую жуткую роль сыграет это место в моей судьбе, но уже чувствовал к нему отвращение.

Тут тоже было столпотворение.