Посланник МИД. Книга вторая

На одном светском рауте местный популярный писатель со смешным именем и фамилией – Пио Моа сказал, что «если республика и была установлена мирным путем, то не благодаря республиканцам, которые пытались установить ее в результате недавнего военного переворота, а благодаря монархистам, которые позволили республиканцам участвовать в выборах всего лишь четыре месяца спустя после неудавшегося выступления. И, несмотря на то, что эти выборы были муниципальными, а не парламентскими, … монархия поспешила передать власть, отказываясь от насилия».

Тут я ему возразил:

– Здесь уважаемый Пио Моа «забывает», как «забывают» об этом нередко, когда речь заходит о начале Российской революции в феврале-марте 1917 года, что царь отдал власть не по доброте душевной, а оценив неблагоприятное соотношение сил, в ходе начавшихся в столице и других городах массовых революционных выступлений.

С этим моим доводом он вынужден был согласится…

Конечно, они тут очень настороженно воспринимали меня в качестве спецпосланника НКИД СССР.

У Испании и СССР до сих пор не было дипломатических отношений.

Но «личное послание Сталина» к лидерам «республиканцев» вызвало потепление ко мне и к СССР.

Я, уже имея опыт общения с разного рода революционерами, призвал их к терпимости к ниспровергаемым ими классам, в особенности если те особо не сопротивляются.

А зная, что Испания является давним оплотом католицизма, я сделал акцент на недопустимости гонения на церковь.

Так же Испания была аграрной страной и резкие шаги в этой сфере тоже могли привести к ненужным волнениям и голоду.

Всё это я пояснял на печальных примерах из опыта нашей русской Революции.

Для сглаживания разногласий и недопущения эксцессов, я стал организатором встречи их местного кардинала – некоего Педро Сегура, с новым временным премьером.

Результатом было заявление церкви с поддержкой Второй Испанской республики и отказ от вмешательства в дела государства.

Так же церковь отдавала все свои земли безземельным крестьянам.

В основном своим же батракам и арендаторам. Но не в собственность, а в пользование. Контроль за целевым использованием её земли и уплату налога возлагался на церковь. Земля объявлялась «народной», но контроль оставался за бывшими её собственниками, которые становились пользователями и должны были платить налог на землю.

Купля-продажа сельхозугодий запрещалась. Крестьяне могли только объединяться, передавая свои наделы в кооперативы.