Посланник МИД. Книга вторая

И добавил: – Правда сроки разные были… то 25-26 апреля…, то 15 мая… то вот 22 июня…

Затем он с боевым задором повесил в посольском зале для приёмов огромную карту Европы и стал всем охочим пояснять, как Красная Армия сейчас подходит уже к Варшаве и Кёнигсбергу… Добавляя, что командующий самым главным военным округом, а теперь фронтом – Западным, является легендарный испанский герой танкист – товарищ Павлов и он как даст немцам… из Белостокского выступа «… те в миг до Берлина откатятся»…

Я не стал ничего говорить паркетному стратегу, просто зная, что там происходит на самом деле…

С ним вступили в спор другие «кутузовы» и стали с энтузиазмом доказывать тому, что вначале наши будут изматывать немцев в предполье перед «линией Сталина», а только потом погонят до Берлина, а то и до Ла-Манша…

Где уже по дороге … освобождая разные там Брюсели и Париж в придачу… Вот так начинался самый длинный день в году – 22 июня 1941 года в полпредстве СССР в Берлине… Никакого уныния и страха не было, все верили в нашу очень скорую Победу!

Поскольку телефонная связь по прежнему не восстанавливалась и позвонить в Москву не удавалось, то Деканозовым было решено отправить телеграфом его сообщение о разговоре с Риббентропом.

Шифрованную депешу вызвался отвезти на главный почтамт Берлина я сам на посольской машине с дипломатическим номером.

Это был наш громоздкий «ЗИС-101», который обычно использовался для поездок на официальные приемы.

А за одно нужно было позвать товарищей из торгпредства на собрание… Машина выехала из ворот, но тут же была остановлена и через 15 минут я возвратился в посольство пешком один.

Мне удалось вернуться лишь благодаря тому, что при мне была дипломатическая карточка.

Нас остановил какой-то патруль. Шофер и машина были взяты под арест…

В гараже посольства, помимо «зисов» и «эмок», был желтый малолитражный автомобиль «Опель-Олимпия».

Я решили воспользоваться им, чтобы, не привлекая внимания, добраться до почтамта и отправить телеграмму.

Эту маленькую операцию мы разработали тут же.

После того как я сел за руль, ворота распахнулись, и юркий «опель» на полном ходу выскочил на улицу.

Быстро оглянувшись, я вздохнул с облегчением: у здания посольства не было ни одной машины, а пешие эсэсовцы растерянно глядели мне вслед.

Как я и ожидал, телеграмму сразу сдать не удалось.

На главном берлинском почтамте все служащие с испуганными лицами стояли у репродуктора, откуда доносились истерические выкрики Геббельса.