Посланник МИД. Книга четвёртая

За чаем он сразу же приступил к тому, что его интересовало: – Что, собственно, хотел от вас Дуче? Что он сказал?, – сыпал он вопросами.

Лени ответила ему: – Предложил мне снимать фильм.

– И больше ничего?, – не унимался боров.

– Просил передать привет фюреру, – снова невинно ответила ему Лени.

– Это не всё! Вы что-то утаиваете от меня!, – повысил он требовательно голос.

– Так спросите у фюрера! Ничего другого я не могу вам сказать, – резко отрезала ему Лени.

Некоторое время Геринг еще пытался что-то у неё узнать.

Наконец он сдался и отпустил Лени, довольно неласково, – как пишет Ольга Чехова мне в своём письме.

Через неделю после их возвращения из Рима, – сообщает дальше она, – 7 марта 1936 года Гитлер объявил Локарнский договор недействительным и приказал вермахту войти в демилитаризованную зону Рейнской области.

Сразу после этого… в приватной беседе… Лени призналась Ольге Чеховой, что она случайно узнала о том, что храбрости фюреру придало именно то… привезённое ею… послание Муссолини.

И её поездку в Рим спланировал, оказывается, не кто иной, как итальянский посол Аттолико.

– Вот такие дела, – вырвалось у меня тогда.

– И такие вот бывают «специальные посланники»… ничего не знающие и непонимающие…, – пришёл я к неожиданному выводу.

Конечно же все сведения, таким образом мною получаемые, я передавал в сжатых донесениях в Центр, за подписью «Смена», так как не хотел выдавать своих источников, чтобы не подвергать их опасности.

***

1 июня 1936 года в Москве открылся пленум ЦК ВКП(б).

Перед началом заседания все его участники получили для ознакомления проект новой Конституции СССР.

Разительным отличием данного Основного закона от предшествовавшего являлось отсутствие устремлённости к мировой революции. Что не соответствовало первому разделу с Декларации образования СССР.

Кроме того, теперь пролетариат полностью лишался каких-либо преимуществ, что делало ненужной его диктатуру.

В корне менялась избирательная система.

Конституция устанавливала чёткое разделение законодательной и исполнительной властей. Провозглашались независимость судей, подчинённость их только закону и выборность народных судей низшей инстанции.

Сталин прекрасно понимал, что такая коренная переработка Конституции могла вызвать обвинения в его адрес и в сторону его соратников в отходе от революционных идей марксизма-ленинизма, в ревизионизме и оппортунизме.