Корректировщик. Где мы – там победа!

Или я сплю, или один из 305-мм снарядов угодил в бункер с боеприпасами. Батарея «Тирпиц» больше не существует. Но как? Теоретически снаряд мог попасть в полузакрытую башню в то время, когда из бункера подавали картузы с порохом. Тогда взрыв этого заряда мог воспламенить и остальные внизу. Но ведь это просто в голову не лезет. Одним словом, здорово.

Долго радоваться нам не пришлось. Там, за кормой, где оставалась ударная группа, раздался мощный взрыв. Потом серия разрывов. Главстаршина встревоженно смотрел назад.

– Похоже, «охотник» кого-то глубинками обхаживает. Знать бы, кого торпедировали.

Я знаю. Но думать об этом не хочется. Ведь пытался предупредить, а все без толку. И эти серии разрывов глубинных бомб, которые сейчас скидывает «морской охотник» в том месте, откуда немецкая подлодка выпустила торпеды, ничего не изменят. Один из разрывов прозвучал громче. Палыч, все еще напряженно всматриваясь вдаль, довольно провел рукой по усам.

– Молодцы ребята, накрыли-таки паскуду.

К ограждению мостика подошел командир.

– Сержант Яковлев!

– Я.

Он смотрел на меня. Потом заглянул в листок, который держал в руке.

– Принята радиограмма с линкора «Севастополь». «Тральщику «Груз». Благодарю. Сигнальщика, обнаружившего подлодку, представить к награде. Юмашев».

– Служу трудовому народу! Товарищ старший лейтенант, но ведь был взрыв. В кого попали?

Командир помолчал, потом ответил:

– Командир звена «морских охотников» Глухов обнаружил лодку, но она успела выпустить торпеды.

Он подставил борт. Катер затонул мгновенно. Сейчас ищут, может, кто выжил, хотя надежды мало.

И, отворачиваясь, пробормотал, так тихо, что услышал только я, да и то с трудом:

– Катю жалко.

Еще раз посмотрел на нас и отошел от борта. Палыч вздохнул:

– Дружили, наверное.

Глава 2

Бой шел впереди и правее, а тут о высадке напоминали тела, покореженное покрытие набережной да запах сгоревшего пороха. Тел было немного, часть в нашей форме, но больше в румынской и немецкой.

Поначалу пришлось повозиться, чтобы подойти к берегу левым бортом баржи, но в конце концов нам это удалось. Теперь мы со всей возможной скоростью перетаскивали на берег ящики и складывали их в самую глубокую воронку. Матросы тральщика были мокрые с головы до ног. В драных тельниках и форменках, под которыми красовались синяки, ссадины и порезы – следы борьбы за живучесть корабля. Беготня помогала им согреться и немного сбросить напряжение.