Комендантский год

Улики полностью изобличают его. В интересующем нас месте была устроена засада. Попалась еще одна птица, некий Спиридонов Николай Николаевич, шедший на связь с Громом. Злоумышленники рядились под патруль, что позволило им беспрепятственно пройти весь город. Двое при захвате были ликвидированы, поскольку не представляли интереса. Очная ставка Белоконя со Спиридоновым уже дала результаты. Через несколько часов оба так разговорятся, что от зубов отскакивать будет. Вагнера мы пока не трогаем, ведем за ним плотное наблюдение, ожидаем появления новых лиц.

Убежден, проблем при задержании не будет. Что-то не так, товарищ полковник? Вы как-то странно на меня смотрите.

Какое-то время в кабинете висело нервное, напряженное молчание.

Полковник Ломакин был невысокий, угловатый, словно вырубленный топором, причем без дальнейшей чистовой обработки. Голову его венчал седой ежик. Больше всего начальнику корпусной контрразведки удавался суровый взгляд, способный заморозить не только кролика. Честь его удостоиться выпадала не только врагам.

– Ты же родом из Локтя, майор? – нарушил молчание Ломакин. – Из того самого, в Орловской области, где работает абверкоманда, засылающая агентов в наш город?

– Так точно, товарищ полковник! – В горле майора стало как-то сухо. – Я родом из поселка городского типа Локоть. Мой дом стоял на улице Лесной, это окраина Локтя. Я много лет не был на родине. В тридцать первом году я окончил школу, уехал в Орел, поступил в техническое училище. Годом ранее погиб мой отец.

Он работал на конезаводе, занимал начальственную должность. Это был несчастный случай, удар копытом в висок. Мама скончалась в тридцать третьем. Обширный сердечный приступ. Я вернулся в Локоть на несколько дней, похоронил ее, оформил всю бюрократию, попросил соседей приглядывать за домом. Десять лет я там не был, товарищ полковник.

– Давай уточним, – как-то нараспев произнес Ломакин. – Для бестолковых, так сказать. Ты точно не был с тридцать третьего года на родине? Не писал письма, не общался с тамошними жителями? Может, однажды заглядывал, пробегая мимо, так сказать?

– Нет же, товарищ полковник, мимо не пробегал.

Жизнь сложилась так, что на родине я больше не был. Нет у меня ни братьев, ни сестер, ни теток с дядьями. Стыдно, конечно. Ведь там могилы моих родителей. Они бурьяном уже заросли.

– Неважный ты сын.

– Нормальный сын, товарищ полковник. – Майор почувствовал укол обиды. – Не хуже других. Но с моей работой, сами знаете.