Я не хотел воевать

– Так и хочется добавить, что не та жизнь.

– Ну, жизнь у нас одна. И другой не будет. В ней есть этапы. Вот сейчас не тот этап, чтоб рубить с плеча. Возможно позже, когда всё устаканится. Может к тому времени и ссора на нет сойдёт, – спокойно ответил Валерий.

– Может быть.

– Вот и славно. Ты слышал, что на фронте? – сменил он тему.

– Я стараюсь новости не слушать. Так, отдельные фразы доносятся. А что случилось?

– Да ничего. В том-то и дело. Около мэрии свернули дискуссионный клуб. Теперь там не обсуждают положение дел.

Вчера сводку прервали по радио. Сегодня крутят общие слова и запустили старую передачу.

– Так может проблемы с сигналом? Вот и крутят старьё. Было же такое уже.

– Может быть. А может и нет. Ладно, если судьба дороги переплетёт, то ещё увидимся.

– Когда дорожная пыль осядет, – ответил я на автомате. И только тогда понял, что он попрощался со мной. Хотел спросить Валерия с чего бы это, но не стал. Вместо этого пошёл домой.

Город почти опустел. Теперь вечером редко кто появлялся на улице.

Мы прятались по норам, боясь высунуть нос из домов. Смелые военные, которые боялись, что их ударят по носу в ответ на действия. Может где и ударяли, только мы об этом не слышали, а лишь чувствовали. В последнее время стало слишком много неуверенности. Слишком много страха. Это было плохо. Хотя Миле такое положение должно было нравиться.

Когда я вернулся домой, то она сидела на кухне и шила рубаху. Даже не подняла головы, когда я прошёл мимо неё.

– Опять делаешь что-то для армии? – спросил я.

– Двадцать пять ребят погибли. Утонули, – ответила она. – Киберморфы напали ночью на их плот, с которого совершались вылеты. Перед смертью Василий с матерью связался. Попрощался. Она не ожидала этого. Он умер, а она следом ушла за ним. Сердце не выдержало. Ко мне её дочка прибежала. Мы с соседями её собрали. Я сказала, что рубашку сошью. Для похорон. Она мужу про сына рассказала и умерла.

– Таких случаев не было уже давно, – ответил я.

Телепатия уже считалась атрофированной и ушедшей в прошлое за ненадобностью.

– Ты меня слышал? Двадцать пять ребят!

– Не кричи. Дочку разбудишь.

Она подскочила ко мне. Замахнулась, чтоб ударить, но я перехватил её руку и прижал к себе. Мила попыталась вырваться, но я не дал.

– Прекрати дурить. Я тебе руки распускать не позволю. Так в ответ дам, что вся дурь сразу уйдёт.

– Ты не можешь…

– Ещё как могу. Твои истерики мне надоели. Я устал.