Лик Сатаны

А следом послышался колокольный звон, который плыл над долинами и смахивал на клекот высоко летевшей журавлиной стаи. Но звуки колокола растаяли так же быстро, как и клочья тумана среди гор.

Послали на разведку Степана. Он вернулся через час. Сказал, что, кроме православного попа и немого служки, в храме никого нет. Впрочем, и без него Крук знал, что в ранние часы поляки в эти края не сунутся. К тому же в это утро он никого не хотел убивать и к храму спускался по одной-единственной причине, о которой предпочитал помалкивать.

По большому счету ему было все равно, идти ли к католическому или к униатскому священнику, не вспомни он, что когда-то, очень давно, был крещен в православии.

На всякий случай он оставил сторожей на опушке леса и возле переправы. А к православному храму отправился вместе со Степкой. У ворот их встретил немолодой батюшка с иконой в руках. Рядом с ним стоял, видно, тот самый немой служка, совсем еще молодой, с хилой бородкой, в старой рясе, подпоясанный веревкой. Они настороженно рассматривали вооруженных людей в обтрепанной военной форме.

Андрий опустил винтовку, стянул с головы кепку с трезубцем и хмуро оглядел священника.

– Здравствуй! – сказал он. – Я – сотник Крук. Слышал про меня?

– Приходилось! – ответил священник.

– Можешь меня не бояться. Я – не униат, я – православный.

– Я бога боюсь, не людей, – ответил священник очень спокойно, и взгляд его говорил, что он не обманывал.

– Ты – москаль? – удивился Андрий.

– В прошлом я – русский воин Павел Гордеев! – нахмурился батюшка.

 – А сейчас настоятель сего храма архистратига Михаила.

– Москали – первейшие вороги Украины. Больше, чем поляки. А большевики – и того страшнее! – Нервный тик исказил лицо сотника. – Я уничтожал и уничтожать их буду с той же силою, что и польских оккупантов. Московия должна погибнуть! – белая или красная, царская, советская, пролетарская, православная или безбожная – все одно! Украина должна быть свободной!

– Что ты хочешь, Крук? – спросил священник.

 – Кроме меня, тут нет москалей, а большевиков – тем более!

Андрий помолчал, подбирая слова.

– Не нравимся мы тебе, вижу, – сказал он наконец. И добавил уже спокойнее: – Исповедаться и причаститься хочу. Можешь?

– Исповедать – да, причастить – нет! – спокойно ответил отец Павел.

– Почему так? Грешен?

Батюшка на этот раз не ответил, и они молча некоторое время внимательно смотрели в глаза друг другу.

– Хорошо! – кивнул Андрий.