Лик Сатаны

Покойника требовалось снять, но труповозка еще не подъехала, а врач «Скорой», поднявшись по шаткой лестнице, констатировал, что спасать прыгуна, увы, слишком поздно, и теперь, положив на колено папку, писал заключение о смерти. По всему выходило: человек погиб в промежутке с трех до четырех часов ночи, когда самый крепкий сон, и потому даже сильный звук удара, на который ссылались некоторые свидетели, никого не заставил насторожиться. Криков никто не слышал, а бухнуть могло что угодно.

Только-только миновало семь часов, а новость уже облетела весь двор.

Любопытные тянулись из соседних подъездов, чтобы хоть одним глазком глянуть на чужое несчастье.

Самым странным было то, что никто не выбегал на крыльцо с горестными криками, не причитал, не вопрошал подернутые пухом небеса, на кого их оставил кормилец. Только в толпе истошно верещал и рвался с поводка французский бульдог со странно вывернутой шеей. Собаку пыталась удержать пожилая женщина в блестящем китайском халате с драконами и иероглифами.

Она даже схватила пса на руки, но тот, отчаянно суча ногами, вырвался и помчался к подъезду. Кожаный поводок извивался по асфальту, словно змея.

– Пусенька, Пусенька! – закричала женщина и, переваливаясь, точно утка, поспешила за бульдогом, который удирал от хозяйки со всех ног. Большие уши пса, как два лопуха, развевались по ветру. Обогнув полицейскую машину, собака подбежала к подъезду, ткнулась носом в темную лужу и стала жадно слизывать кровь с асфальта. Патрульный торопливо шагнул вперед, намереваясь пнуть бульдога, но тот вдруг оскалился и зарычал.

– Мамаша, вы бы этого людоеда убрали отсюда! – раздраженно буркнул сержант. – А то ведь пристрелю, ей-богу!

Он демонстративно снял с плеча автомат и многозначительно посмотрел на бульдога. С вывернутой шеей и окровавленной мордой пес выглядел жутковато. А в красных глазках ясно читалось раздумье: рвануть, что ли, за ногу или повременить слегка?

– Пуся, фу! Пуся, нельзя! – закричала женщина, суетливо подхватила поводок и поволокла упиравшегося бульдога прочь.

– Пуся, – скривился сержант и раздраженно плюнул на землю. – Не собака, а чудище уродское! – И прокричал вслед: – Бабушка, осторожнее с песиком! Кабы чего не вышло!

И пояснил стоявшему рядом напарнику:

– Эту сволочь, конечно, лучше усыпить! Попробовал кровушки, гаденыш! Случись что, порвет бабку, как портянку.

Напарник мрачно покосился на него, но ничего не ответил, лишь отошел в сторону и закурил.