Корейский излом. В крутом пике

Начальник особого отдела майор Хамовников встретил Колесникова суровым взглядом. Но предложил присесть, не оставил в стоячем положении. «Значит, не все так грустно, – подумал Павел. – Иначе бы стоял по стойке смирно.

Он изложил особисту ход недавних событий.

– Вы понимаете, товарищ капитан, что мир стоит на грани третьей мировой войны? Любую ошибку американцев можно расценить как провокацию, а в результате получить такую заваруху, что небо с овчинку покажется. От предыдущей еще не оклемались.

О чем вы думали, когда ввязались в воздушный бой?

Особист замолчал в ожидании ответа, постукивая указательным пальцем по крышке стола.

Иной оценки от Хамовникова Колесников и не ожидал.

– А как они воспринимают наши ошибки? – спросил Павел, взглянув на майора глазами невинной девицы.

– Это их дело, а наше дело – не допускать таких ошибок, – буркнул майор.

– А в чем ошибся старший лейтенант Карпенко? Думаю, в том, что сразу же не открыл огонь по врагу из всех стволов.

Может быть, и жив бы остался. Моей задачей являлось прикрытие самолета-разведчика. На него попытались напасть. Мы просто упредили врагов. Так меня учил товарищ Иван Никитич Кожедуб, мой бывший командир.

Колесников, еще не отошедший от вчерашнего, вовсе не собирался каяться в содеянном. Услышав имя Кожедуба, Хамовников явно сбавил обороты.

– Американцы не являются нашими врагами. Пока что. Но и не союзниками. Ладно, иди.

Но все-таки аккуратней, аккуратней там…

Колесников развернулся через левое плечо и покинул кабинет. Ему показалось, что Хамовников высказывал свои претензии формально, выполняя ритуал недремлющего ока МГБ, а на самом деле в душе был согласен с Колесниковым. Статус обязывает. И не исключено, что особисты владели сведениями, пока недоступными для капитана. Павел хорошо изучил их повадки – жизнь заставила.

Ввиду отсутствия потерь произошедший инцидент спустили на тормозах обе стороны конфликта.

В официальных сводках упоминания о произошедшем столкновении советских и американских летчиков не появилось. Разве что в «желтой» западной прессе.

Но обеими сторонами были сделаны соответствующие, далеко идущие выводы.

Часть вторая

Красная черта

Красная черта (также красная линия от англ. red line), которую нельзя «пересекать» – в политике обозначение предела терпения одной из сторон.