Корейский излом. В крутом пике

Служить его направили в авиаполк, расквартированный возле латвийского городка недалеко от моря, и посадили на истребитель «И-16», в просторечии «ишак». Техника была ему знакома еще по училищу, и младший лейтенант Колесников тут же начал летать в составе эскадрильи капитана Домникова.

В тот теплый июньский день его отпустили в увольнение после напряженных тренировочных полетов. Покрутившись по городу и проголодавшись, он зашел в столовую. На раздаче стояла разбитная девица в цветастой косынке и стерильно-белом, накрахмаленном переднике.

«Чистоплотная девушка… и симпатичная», – подумал Колесников и заказал борщ.

– Бригида! – раздался крик из глубины кухни. – Котлеты готовы, можно подавать.

– Не желает ли пан офицер котлет? Хорошие котлеты.

Девушка в упор посмотрела на Павла. В ее глазах сквозила ирония.

«Бригида – польское имя, – подумал Колесников. – А она ничего себе. Познакомиться бы поближе… Но времени на подробные ухаживания не было. Эх, была не была!»

– Котлет желаю и еще салат.

– Какой пылкий мужчина! – картинно всплеснула руками девушка. Молоденький лейтенант ей явно понравился.

– Меня зовут Бригида, для своих Брича. А тебя?

Она сразу перешла на «ты», что вселило в Колесникова определенные надежды на продолжение знакомства.

– Меня Павел. А я для тебя свой? Как тебя называть?

– Зови Брича. Авансом. А почему – в кино или на танцы? И в кино, и на танцы. Но я еще подумаю.

– Намек понял. До встречи.

Колесников взял поднос с едой и уселся за столик рядом с усатым мужиком унылой внешности.

– Бригида – девка ласковая, но у нее ухажер есть, Гунтис. Поаккуратней с ним – может наказать, – пробухтел мужик с набитым ртом.

Павел бросил взгляд на засаленную кепку мужика, лежащую рядом с порцией жареной рыбы, и задумчиво изрек:

– У каждой симпатичной девушки есть ухажер и, как правило, не один.

Кандидат в мастера спорта по самбо и уроженец Марьиной Рощи, хулиганского предместья столицы, Паша Колесников не боялся уличных стычек, а воспринимал их как эпизоды повседневной жизни. За это его и прозвали «Буря».

Утолив голод, он купил в киоске газету «Правда» и, усевшись под старыми вязами на скамейку в городском сквере, углубился в чтение. В бравурных декларациях политических обозревателей подспудно сквозила настороженность, ожидание беды.