Ярость валькирии

К тому же, не забывайте, у нее лицевые мышцы пострадали. Приходите завтра.

– Да нет у меня времени ждать до завтра! – с досадой сказал Кирилл и резко захлопнул блокнот. – Этого ублюдка быстрее поймать надобно, пока город не встал на уши. А вдруг он еще кого порежет? Это ведь… не первая жертва.

Последнюю фразу он добавил чуть тише и гораздо внушительнее. Доктор Первородов мгновение молча смотрел на него. Шестеренки в его голове щелкали отчетливо, как в часах с кукушкой. Щека у хирурга дернулась. Тезка президента стопроцентно не хуже Миронова знал, что подобная жертва не первая.

«Сам небось им лица зашивал, – раздраженно подумал Кирилл. – А сейчас корчит из себя девочку несмышленую!»

Но доктор Первородов из себя явно никого не корчил и оказался весьма понятливым. Зябко поежившись, он обратился к медсестре:

– Лена, закройте, наконец, окна в отделении! Больных простудите! – Затем повернулся к Кириллу. – Ладно, попробуем, может, она не спит. Только недолго!

Это была удача. В прошлый раз пришлось ждать несколько дней, прежде чем жертва нападения отошла от шока.

Но к тому времени все детали смазались, стерлись болью, так что толку от женщины как от свидетеля не было никакого. Две предыдущие жертвы вообще не разглядели нападавшего.

Стянув халат на груди, Кирилл вошел в палату.

Женщина с забинтованным, как у мумии, лицом лежала у окна и – о, чудо из чудес! – действительно не спала, насколько это можно было понять. Из-под желтоватой от лекарств повязки виднелся только один глаз: мутный, налитый кровью.

Запястья ее тоже были забинтованы, и руки лежали поверх одеяла. Очень красивые руки, как отметил опытным взглядом майор, маленькие, но с длинными изящными пальцами. При его появлении в палате женщина глухо застонала и напряглась, словно опасалась, что незнакомый мужчина тотчас накинется на нее. Кирилл сделал успокаивающий жест, глянул в блокнот, где были записаны данные больной, и произнес, стараясь вложить в голос максимум уверенности и спокойствия:

– Здравствуйте! Моя фамилия Миронов.

Я из полиции, отдел по особо тяжким преступлениям против личности. Татьяна Ивановна, вы помните, что произошло с вами?

Израненные, в темной корочке губы женщины что-то невнятно прошелестели, а из глаза покатились слезинки, сгинувшие в бинтах, словно ручей в песке.

– Не волнуйтесь, пожалуйста! – вмешался Первородов. – Вы в больнице, в полной безопасности, никто вам не угрожает. Попробуйте рассказать о том, что помните.