Исход в Беловодье

– Уф-ф…

От предпринятых усилий он аж весь вспотел, тело стало дрожать от слабости, а так же начало мутить от возникшего головокружения и шума в голове. О том, чтобы куда-то в таком состоянии пойти не могло быть и речи. В помещении густо воняло рвотой и дерьмом, это при том, что нос еще плохо работал.

Вошла Матрена с кувшином в руках.

– Елисей!

– Ну и видок у тебя мать… – прошептал он. – Краше в гроб кладут…

Выглядела женщина и впрямь плохо, словно постарела на десяток с лишним лет, серая кожа, под глазами темны круги.

– А ты и вовсе как вурдалак! – засмеялась она сквозь слезы.

– Да уж… кожа да кости… да и кожа…

Только сейчас Алексей отметил сильную желтушность. Неудивительно при едва работающей печени.

«А глаза у меня должны быть сейчас как у дарта Сидиуса…» – невесело усмехнулся он.

– Дай попить… Это вода? А то горечь во рту как от полыни…

– Да, вода… чистая.

Алексей напился.

– Долго я лежу?

– Седмица уже прошла…

– Могло быть и хуже… А ты как? А то видок у тебя и впрямь…

– Тоже заболела, но сразу стала есть твое лекарство, так что убереглась от тяжкой хвори, язвы так и вовсе не появились, только бубоны начали расти, но и они почти сошли.

– Ну и слава богу…

– Слава, – кивнула Матрена, сверкнув глазами.

Алексей краем сознания отметил, что что-то не так, не правильно в поведении женщины, но ему сейчас было откровенно не до копания в странностях. Думалось вообще очень плохо. Хотелось просто подышать свежим воздухом и отмыться.

– Как обстановка в деревне?

– Чума накрыла нашу деревню…

Алексей только кивнул. Это было неизбежно после иконоцелования. Да и потом, когда болезнь проявилась у людей более явно, монахи наверняка опять наведывались с чтением молитв и целованием предметов культа, что гарантировало заражение вообще всех.

– Много померло?

– Не очень… Только семья старосты в полном составе преставилась, да еще старики все, да часть совсем малых… – всхлипнула Матрена.

Алексей невольно замер, пытаясь осознать, чем ему это все грозит. Ведь церковники наверняка начнут копать в попытке понять, почему это в деревне так много выживших и конечно же докопаются до истины. И снова не смог додумать мысль.

– А в городе?

– Не знаю.