Исход в Беловодье

Жить захочешь, чего только не сожрешь… А что я, собственно, знаю о ее взаимоотношении со старостой? Да ничего… в подобных деревеньках иной раз такие страсти бушуют, что Шекспир курит в сторонке…»

Алексей даже утвердился в мысли, что Матрена, воспользовавшись моментом, действительно их всех порешила, подсунув под видом лекарства яд, но копать дальше не стал – не его дело. Может староста ее домогался или просто гнобили за что-то? В любом случае это все дела прошлого, что никак не изменить, а значит и копать не надо.

Реабилитация длилась еще месяц и лишь в первых числах мая наконец почувствовался приход весны, хотя тоже не сказать, что бурной. Тем не менее Алексей чувствовал себя к этому моменту весьма сносно. Хорошее питание сделало свое дело. И даже Остап уже стал напоминать живого человека, а не ожившего мертвеца, только что восставшего из могилы. Слух он потерял хоть и не полностью, но приходилось фактически кричать в ухо, чтобы он услышал. Зрение тоже сильно потерял, только то, что на расстоянии вытянутой руки боле-менее видел и то мутно.

«Надо бы ему очки надыбать, вроде давно уже в ходу должны быть… может хоть немного улучшат его положение, – подумал Алексей. – Но про воинскую стезю ему в любом случае придется забыть, глухому и почти слепому на поле боя не место».

Остап это сам прекрасно понимал.

– Лучше бы помер… – глухо ворчал он, находясь в жесточайшей депрессии.

– Раз не помер, то значит так нужно господу, – ответил на это Алексей отмазкой на все случаи жизни.

 – Он проявил к тебе свою милость и отвергать ее не самая лучшая идея.

На это Остап ничего не ответил.

Алексей как пришел в себя и понял, что смерть пока, так сказать, отступила на перегруппировку, снова начал думать о том, как быть дальше, ну и пытался рассмотреть этот вопрос через использование ресурсов Остапа. Дескать какие-никакие связи у него есть в той же воинской среде, авось чего выгорит? Тем более что жизнью обязан, Алексей специально этот момент озвучил, дескать, если бы не мной созданное лекарство, то гнил бы давно в земле, червями пожираемый, ну и по всем понятиям спасенный должен отплатить спасителю верной службой.

Другое дело, что Остапу подобная жизнь была не мила, да и сам он откровенно говоря по большому счету бесполезен и это все сильно осложняло. Мог откровенно послать на три буквы. Так что канон в этой части пока не спешил срабатывать.