Исход в Беловодье

– Принимай пополнение! – глумливо сказал скособоченный в темный зев и сбросили Алексея в эту самую темную дыру не сильно заботясь о его здоровье. – Тебе снова повезло!

К счастью Алексей скатился по ступенькам ничего себе не повредив ибо умудрился приземлиться на ноги. Ожидал что следом бросят Матрену, но нет. Крышка сверху захлопнулась и ее чем-то подперли.

В подвале было сыро и холодно и конечно же темно.

17

– Ты кто? – послышался тонкий голос.

– М-м-м… – промычал в ответ Алексей из-за все еще присутствующего во рту кляпа.

– Сейчас…

Кто-то осторожно подошел, споткнулся о тело парня и обшарил его руками в поиске головы. Кляп оказался вынут.

– Спасибо.

– Кто ты? – повторил вопрос неизвестный пленник.

– Такой же, как и ты неудачник. Кто это вообще такие?

– Людоеды.

– Не людоловы?

– Нет… они не ловят людей для продажи поганым… Это банда попрошаек Кривого.

– Хреновы наши дела…

Попрошайки при церквях и торжищах – это настоящая мафия занимающаяся сим бизнесом профессионально.

Вроде даже как специально выкупали детей, а то и просто воровали, намеренно их калечили, чтобы даже у самого толстокожего сердце дрогнуло, глядя на травмы.

Надо думать в сии тяжелые времена у профессиональных нищих недостатка в монетах нет, богатые щедро жертвуют церквям в попытке откупиться от Господа, задобрив Его златом и серебром дабы не гневался на рабов своих грешных и отвадил чуму, ну и попрошайкам на паперти хорошо перепадает.

Вот только монеты жрать не станешь, а купить на них в условиях жесткого дефицита продовольствия и откровенного голода практически нечего, вот и пошли на каннибализм.

Надо думать, что сначала сожрали выходящих в тираж калек, кого-то чума прибрала, они ведь в самой зоне риска, завшивевшие… И вот костяк банды перешел от так сказать поедания падали к охоте.

– И все же, кто ты?

– Развяжи меня.

– Не развяжу, пока не скажешь…

– Зовут Елисеем, сын кузнеца…

В общем, не видя смысла что-то скрывать, Алексей поведал неизвестному свою историю без ненужных подробностей с капищем и плесенью, при этом стараясь не думать об участи Матрены.

Понятно, что ей сейчас приходится не сладко.

Видимо история слушателя удовлетворила, потому как начались попытки развязать узлы веревки, благо те оказались связаны не очень крепко.

– Ну а теперь твоя очередь.

– Федор.

– И?

– И все.

– Лет то тебе хот сколько, Федор?

– Тринадцать.