Путешествие за единственным «Прощай»

Алекс был возмущён и недоумённо смотрел в глубокие карие глаза бомжа, слегка прикрытые редко пробивающейся из-под серой дырявой шапки чёлкой.

– Ну, я имею в виду, у тебя куртка на левую сторону надета.

Фримен взглянул на себя – и правда, старик не соврал. Но удивление было сильнее, и он, не став ничего с этим делать, уставился на «кассира», который беспечно улыбался и кружился на кресле. Затем бомж остановился, и, устало выдохнув, облокотился на край стола:

– Трудные дни, да? – отчего-то очень грустно и с сочувствием спросил он.

 – У меня такие дни тоже бывают…

Невысокий старичок поднялся с кресла и подошёл к широкому окну, глядя в пустую белоснежную улицу, продолжая говорить:

– … временами я сижу на скамейке в парке, смотрю на лужи и вижу в них своё отражение. Думаю о том, чего мне так не хватает. Душа так и просится наружу вольной птицей в неизведанные дали, – бомж очень артистично жестикулировал при каждом предложении, словно красноречивый оратор.

 – Знаешь, когда комок слёз подкатывает к горлу и так хочется выть. Словно одинокий волк, отбившийся от стаи. Он ведь не всегда был таким. Когда-то у него была семья, дети, но пришло время, когда они решили, что без него будет легче, и покинули его, пока он спал, прикрытый снегом и тенью деревьев. А затем, этот брошенный волк просыпается и без лишних истерик молча уходит в противоположную сторону, чтобы не быть обузой своим близким.

Алекс слушал очень внимательно, пытаясь уловить связь во всём этом.

– Так и я, мой друг, бесцельно брожу по улицам и не понимаю, зачем я здесь? С какой целью Господь прислал меня в этот мир, где никто никого совсем не любит, и где никому нет дела до старика, вроде меня. И внутри разрывает пустота. А у всех на уме лишь деньги, власть и развлечения, – последние слова он исказил, словно дразня современную тенденцию жизни. – Но затем, я встаю со скамьи, проглатываю этот самый комок, и, гордо подняв голову, понимаю…

Бомж так и поступил – он выпрямился и устремил свой взгляд куда-то вдаль, оборвав на этом речь, будто пластинку заело.

Алекс подошёл к нему поближе, пристально глядя в лицо, затем пощёлкал пальцами, и старик снова оживился, растерянно глядя на своего слушателя.

– Что понимаешь-то?

– А, да ничего особенного, – старичок весело отмахнулся и снова уселся в кресло. – Просто понимаю, что я всего лишь проголодался.