Клинок эмира

– Где он? – полюбопытствовал Ахмедбек.

– Все там же, в городе… Я встретил его как-то… Примерно месяц назад. Постарел… седой весь… а бороду сбрил… – он вновь посмотрел туда. Басмачи, тесно обступив что-то, хохотали.

Пленный уже не кричал. Он умолк навсегда и лежал недвижимо. Стоя над ним на коленях, Узун-кулок спокойно орудовал своим ножом.

– Чеканщика Умара надо отыскать живого или мертвого, – твердо продолжал Ахмедбек. – Он присвоил мой клинок.

– Клинок?

– Да! Клинок, который пожаловал мне эмир Саид Алимхан.

Ты должен помнить этот клинок. Он висел на ковре в большой комнате.

– Помню, – сказал Наруз Ахмед, и в памяти его действительно всплыли из далекого детства и просторная, прохладная комната, и большой багровый ковер на стене, а на нем – сабля с позолоченными ножнами, сверкающая солнечными зайчиками. – А ты знаешь, кто сейчас живет в нашем доме? – спросил он.

Ахмедбек сделал неопределенный жест рукой. Нет, это его не интересовало.

– Ты должен найти Умара и взять клинок.

Отобрать, чего бы это ни стоило! А потом передашь мне. В этом клинке кроется большая тайна. Ее знают лишь два человека: я и Ахун-ата, твой первый учитель. И ты узнаешь эту тайну, как только придет Ибрагимбек.

– А почему он медлит? – поинтересовался Наруз Ахмед.

Брови курбаши недовольно сдвинулись. Его начинало раздражать легкомыслие сына. Ему говорят о клинке, а он спрашивает об Ибрагимбеке!

– Ты понял, что я сказал? – строго спросил курбаши.

– Конечно, понял, отец! Клинок я добуду.

Добуду и спрячу. Но почему ты не хочешь сказать, когда придет Ибрагимбек?

– Ибрагимбек ждет моего сигнала, а время еще не подошло. Надо поднять людей. Сотни, тысячи, десятки тысяч людей. Надо отыскать и обеспечить надежные переправы. У Ибрагима армия. И создана она не для того, чтобы погибнуть при переходе границы. Ибрагимбек должен переправиться со своими воинами без боя, внезапно. А это не так просто. Со мной пошли сто двадцать джигитов, а уцелели семьдесят.

Пятьдесят легли под пулями аскеров[9 - Аскеры – солдаты.] с пограничной заставы…

Ахмедбек умолк. К нему вприпрыжку приближался Узун-кулок. На его лисьей физиономии, поросшей редкой, точно пух, растительностью, играла довольная улыбка. С вымазанных костлявых рук капельками стекала кровь.

Подойдя вплотную к курбаши, он молча протянул левую руку, разжал пальцы, и на узкой ладони его оказался небольшой, облепленный слизью комочек бумаги.