Крик болотной птицы

– И что же вы увидели? – спросил полковник Грошев.

– Увидели… – Тузовский покрутил головой. – В четыре глаза – отчего бы и не увидеть? Тем более что летали мы низехонько. По крышам, можно сказать, ходили. Есть там лагерь, точно вам говорю. На западной окраине города. Народу там много. Стоят, сидят, лежат прямо на земле, несмотря на то что ранняя весна… Зачем бы они там лежали, если это не лагерь?

– А что, никаких строений вы не видели? – уточнил Захаров.

– Видели и строения, – ответил Тузовский. – Какие-то длинные здания вроде бараков.

Или, может, заводские цеха. Но отчего-то люди сидели и лежали на голой земле… Не знаю почему. Лагерь это, точно вам говорю. Иначе для чего там такое количество людей? Да вы спросите у моего второго пилота и штурмана!

– Уже спрашивали, – сказал полковник Грошев.

– И что же?

– Они говорят то же самое.

– Ну, вот видите. – Тузовский помолчал и спросил: – А что же фотографии? Получилось что-нибудь?

– Кое-что можно разглядеть и на фотографиях, – ответил Грошев.

 – Не слишком подробно, но можно.

– И что же на них? – спросил Тузовский.

– То же самое, что вы рассказываете, – скупо ответил полковник.

– Ну, вот видите, – выдохнул Тузовский. – Лагерь это.

– Рассказывайте дальше, – велел полковник.

– А что дальше? – развел руками летчик. – Дальше по нам начали стрелять. Ну а как не стрелять, если мы туда-сюда, туда-сюда… Пришлось уходить. Стрельнули они пару раз по нам вдогонку, да на этом и все. Не попали… И погони тоже не было. С тем и вернулись.

Аккурат успели к сумеркам.

Наступило короткое молчание. Каждый думал о своем: и полковник Грошев, и майор Захаров, и летчик Тузовский. О своем и одновременно об одном и том же. Они думали о концлагере в далеком отсюда городишке Астаповичи. И о людях, которые томятся в лагере. Сейчас не важно было, кто именно эти люди: военнопленные, партизаны, совсем невиновные гражданские лица. Все это были советские люди. И они сейчас находились в беде. Вот о чем, всяк по-своему, размышляли и полковник Грошев, и майор Захаров, и летчик Тузовский.

– Лагерь это, – в который уже раз повторил Тузовский. – Концлагерь…

– Хорошо, ступайте, – сказал полковник летчику. – Благодарю за службу.

Тузовский хотел ответить по-военному, но почему-то не ответил, лишь скривился, махнул рукой и пошел к выходу.

– Итак, что мы имеем? – спросил полковник Грошев, когда за летчиком закрылась дверь. – А имеем мы вот что. Весна, сорок третий год. Белоруссия. Городок Астаповичи.