Архив из макулатуры

Родственникам объявили, что самолет потерпел крушение, и выдали запаянные цинки для похорон. В общем, ты сегодня летишь в Белую, там в твоё распоряжение поступает военпред с Куйбышевского завода, капитан Граматович Алексей, оттуда на место. Ваша задача – выяснить все подробности.

Посёлок Средний встретил Ярослава знатным морозом. Хоть их Ту-154 и вылетел из Щёлкова-3 на закате, полёт навстречу солнцу сжал время и, спустившись по стремянке на лётное поле, он уже щурился от утренних лучей.

У самолёта его встретил капитан в погонах ВВС. Наскоро поздоровавшись, офицеры сели в хлопающий винтами неподалёку Ми-2 и следственная группа без задержек вылетела в сторону села с забавным названием Онот. Хотя оба знали, что дело предстоит далеко не забавное…

Проплыв над слепящей степной зоной, потом над холмистой уже тайгой, впрочем, с высоты она казалось столь же ровной, сколь и степь, и оставив позади реку Большую Белую, вертолёт меньше, чем через час умостился на лёд реки Онот.

Из винтокрылой машины предстояло не мешкая, пересесть в «Урал» -КУНГ.

– Капитан Николаенко, комроты охраны – представился один из встречавших, офицеров войск КГБ.

– Полковник Юров, НШ бомбардировочной дивизии – отрекомендовался второй.

– Капитан Туманов, начальник следственной группы, со мной капитан Граматович, военпред предприятия-изготовителя. – отчеканил Ярослав за двоих.

Без лишних слов стало ясно, кто в сложившейся ситуации главный…

Дверь будки КУНГА захлопнулась и Урал тронулся.

– Егеря сразу после обнаружения рассказали участковому. – начал доклад Николаенко – Тот не стал сообщать своим, а позвонил сразу оперативному отдела ГБ района, среагировали сразу, выставили оцепление. Время было хорошее, раннее утро, поэтому никто ничего не знает. Егеря с участковым уже сутки сидят с моими на точке вывода, семьям сообщено, что проходят свидетелями по линии МВД.

– От моей дивизии вам придана группа техников для оперативной помощи, так как тип – дальняя родня нашему 45—02, но чем-то помочь сможем вряд ли.

Гражданских спецов не привлекали. Моим тоже пока борт не показывали, сидят в палатке с вашими.

– Отлично. Никаких движений на борту нет? Разрушений?

– Ничего, стоит… Висит памятником. – поёжился старый лётчик. – Никто на него не поднимался, сами понимаете, это даже не наше решение, а приказ Москвы.