Чем чёрт не шутит. Том 2

От такого комплимента, Ильич почувствовал прилив тёплых чувств к своему оппоненту! Теплота этих чувств, всё более увеличивалась, они буквально клокотали закипающей ненавистью в его груди, но, по мере испарения бурных эмоций, через испарину, Ильичу удалось взять себя в руки, хотя и основательно обжегшись, и ошпарившись. Скорчив презрительную мину, грозящую, однако, взорваться, при очередном неосторожном шаге его оппонента, Ильич процитировал перевод стиха поэта Ювенала: «Рок даёт царства рабам, доставляет пленным триумфы.

Впрочем, счастливец такой реже белой вороны бывает», и добавил: – А ты, белый ворон из «чёрного воронка», можно сказать, что и Фортуну обокрал! А ведь тебе, по закону, где-нибудь в Лефортово или Крестах на нарах должно царствовать! Га-га-га-га!!! – взорвался всё же он, нервным смехом.

– Не каркай и не гогочи! Небось, вообразил себя важным гусем, и прибыл Рим спасать?! Мечты и думы твои – индюшачьи, а желания – хамелеоньи! Вот и фамилию себе, для прикрытия, ныне взял себе белую, ибо привык своё чёрное выдавать за белое, а чужое белое за чёрное, это, по сути, тоже, что выдавать кровавое за прекрасное! Да, скорее генерала Краснова можно назвать красным, в значении большого количества пролитой им народной крови, сопоставимым с количеством народной крови пролитой героями РККА, чем тебя назвать белым и пушистым! Батя твой в благородные дворяне сумел выйти, а ты из кровавой политической грязи не в благородные князи, так в кровавые вожди вылез было, но недаром про таких, как ты, в Писании сказано: «ибо прах ты и в прах возвратишься»! – парировал его наскоки Яков.

– Я, как птица Феникс, сгораю и возрождаюсь, вновь, из пепла, ещё более могущественным и прекрасным! – многозначительно, возразил Ильич.

– А сам-то больше похож на жареного цыплёнка табака, и дело твоё – табак! – с убеждённостью истинного гурмана, заметил Яков, предъявив, в качестве весомого аргумента, свой кулак.