Крымский оборотень

Как-то все оно не состыкуется…

– И что же будем делать дальше? – спросил Волошко.

– Я предлагаю подключить к делу НКВД и посадить их всех под стражу! – взмахнул рукой, как саблей, Вашаломидзе.

– И что это даст? – спокойно поинтересовался Завьялов.

– Э! – поморщился Гиви. – Многое даст! Они постоянно будут у нас под рукой – это раз. Кто-то из них испугается и сломается и все нам расскажет – это два. Никто из них никуда не убежит – это три. Мне продолжать или не надо?

– Не надо, – сказал Завьялов.

 – Потому что и так все понятно. Допустим, мы их запрем под замок. И что мы им предъявим? Кому конкретно предъявим?

– Так ведь убежит предатель, – тоскливо произнес Вашаломидзе. – После сегодняшнего с нами разговора обязательно убежит! Зачем ему ждать, пока его разоблачат? И где нам потом его искать?

– Думаю, что не убежит, – не согласился Ольхин. – Убежать – означает признать себя виновным. То есть предателем. Так что он будет сидеть на месте до последнего и побежит только в крайнем случае.

А наша задача – не дать подпольщикам понять, кого из них мы конкретно подозреваем. Пусть каждый думает, что не его.

– Но наблюдение за ними установить все-таки нужно, – сказал Завьялов. – Мало ли… Вдруг их в городе осталась целая компания! Всяких агентов и предателей… А коль остались, то, значит, должны между собой общаться…

– Установить наблюдение можно, – согласился Ольхин. – Я свяжусь с НКВД. Хотя пока в городе толком нет ни НКВД, ни милиции. Когда бы они успели образоваться за столь короткое время? Так что какое уж тут наблюдение… А потому пускай они сидят по домам.

А кто из дома исчезнет – тот будет под особым подозрением. Теперь вопрос номер два. На тему «бежать или не бежать».

– Ты говоришь об этом… – Гиви поморщился, припоминая прозвище. – А, о Бильярдисте!

– Да, – сказал Ольхин. – Интересная личность этот Бильярдист! Вот послушайте, что о нем поведал мой собеседник Стратег…

И Ольхин вкратце рассказал подчиненным все, что он узнал о Бильярдисте от Стратега.

– Примерно то же самое рассказал мне и Лихой, – сказал Завьялов.

– А мне – Абдулла, – добавил Волошко.

– А мне Ласточка сказала еще больше! – покрутил головой Гиви Вашаломидзе. – Этот Бильярдист, он, оказывается, еще и большой любитель женщин! Вай, как он хотел любить еще и Ласточку! Какие слова он ей говорил! Золото предлагал, мамой клянусь! Ласточка мне так и говорила!

– Что, прямо так и говорила? – не поверил Волошко.