Крымский оборотень

Не струсишь? Готов к большой игре?

– Обижаешь ты меня, Кузьмич, такими вопросами, – беспечно улыбнулся Никита.

– Не Кузьмич, а Пахомыч.

– Значит, обижаешь вдвойне, коль Пахомыч. Что значит – струсишь? Это я-то?

– Ну-ну, – проворчал мужичок.

– Да, а играю-то с кем? – спросил Никита.

– С Абхазом, – сказал Пахомыч.

– Это кто же такой?

– Абхаз-то? Ну, чемпионом назвать его нельзя, хотя, конечно, играет он здорово. Но здорово играют многие, а побеждает всегда Абхаз. Тут вступает в расчет не мастерство, а в первую очередь психология.

Абхаза все боятся, оттого он и побеждает. Как победишь, когда бьешь по шару, а у тебя трясутся руки и коленки?

– Чем же он так страшен, этот твой Абхаз? – пожал плечами Никита. – Может, у него в руках не кий, а, скажем, кинжал? И он гоняет шары кинжалом? Тогда, конечно, это и вправду страшно…

– Представь, – сказал Пахомыч. – Рост под два метра, борода, зверский взгляд. А главное, играет он не один, а командой.

– Это как? – не понял Никита.

– Катать шары, конечно, он будет один, а еще человек пять или шесть будут стоять у него за спиной.

И все примерно такие же, как Абхаз. Все они тоже игроки, иначе кто бы допустил их к столу, за которым играют на интерес? Но обычно играет Абхаз, а остальные обрабатывают его соперника.

– Угрожают, что ли?

– Вслух – нет, – сказал Пахомыч. – Это запрещено правилами. Хотя до игры могут что-то и сказать, где-нибудь в глухом углу. А так – больше смотрят на тебя зверским взглядом. И еще делают разные знаки.

Например, такие, – Пахомыч провел большим пальцем себе по горлу. – Красноречивый знак, не так ли? И каждому понятный…

– Ну, это не так и страшно! – улыбнулся Никита. – Я-то думал!..

– Это потому, что ты никогда еще не видел ни этих рож, ни их жестикуляции, – с сомнением покачал головой Пахомыч.

– Что я в своей жизни видел, дядя, так того тебе и видеть не надо! – отмахнулся Никита. – Так что пускай себе жестикулируют! Тем более что у меня тоже есть свое оружие, которое, может быть, посильнее, чем их рожи и жесты.

Вот смотри!

И Никита улыбнулся своей лучезарной, широкой и беспечной улыбкой.

– Чем не оружие? – сказал он. – Они будут на меня зыркать, а я – улыбаться в ответ. Улыбка, если ею умеючи пользоваться, куда как сильнее всяких таких разбойничьих приемчиков!

– А ведь оно и вправду, – поразмыслив, согласился Пахомыч. – Сдается мне, против Абхаза и его компании с таким оружием еще никто не играл. И потому это будет для него неожиданностью.