Севастополист

Датчики у входов в залы, вроде нашего Электроморя, принимают их. И когда колесист приближается – зажигается красный свет.

– Да уж. – Мне потребовалось помолчать немного, чтобы переварить информацию. – И как же эти колесисты не врезаются друг в друга? Такая скорость…

– Модели колес, или, как их еще называют, меликов, до которых дошла мысль в Башне, почти что не допускают аварий, – ответил Луч, вдруг помрачнев. – Но есть и другое. Пользователи мелодорожек – они, знаете, такие люди… Нет, ничего не скажу плохого, ведь в Башне плохих людей нет.

 – Он снова широко улыбнулся. – Они очень уважают друг друга и не позволят столкновения – это удар по их репутации в этой среде: могут и отлучить от дорожки. Но вот остальных они, мягко сказать, не замечают.

– А меликам когда-нибудь бывает красный свет? – возмущенно спросила Тори.

– Никогда, – улыбнулся хранитель.

– Но как? – практически синхронно заговорили мы с Феодосией. – Ведь они определенно создают проблемы для движения других участников, без… как бы это сказать.

Бесколесных.

– Все дело в том, что мы им все должны.

– Должны? Но почему? Почему бы не обустроить дорожки с другой стороны, где корабль… декор, как вы говорите. А не там, где проходы людей? Ну! Это же логично.

– Так а в чем будет их преимущество? Ведь им преимущество нужно! Они не согласны как все.

Усатый жестом дал понять, что тему пора заканчивать, да и вообще – пора уходить. Керчь первая двинулась к проходу, подняла черную ткань и взглянула на датчик. За ней пошел Инкерман.

И они уже не слышали, как человек в полосатом медленно заговорил, почему-то решив продолжить:

– Видите ли, концепция мелодорожек разработана на втором уровне Башни и спущена сюда. Они там вообще, как бы это сказать… – И снова ненадолго замолчал, а затем изменился в лице, просиял, как умел это делать: – Да, лучше о чем-то приятном! Любезные мои, удачи вам…

Но я прервал хранителя, взмахнув рукой и чуть не выронив лампу. Фе придержала меня и взглянула с укоризной.

– Скажите одно, – попросил я.

 – А как эти колеса работают?

Мы остались втроем, из-за неприкрытой шторки уже слышался гул Башни. Луч приблизился к моему уху и прошептал:

– Ты сидишь, сделав все дела, возле стены дома. И смотришь в небо. Рядом с тобой сидят соседи, недалекие… И так в каждом дворе. Город отдыхает, смотрит в небо. Чуешь?

– Нет, – честно признался я.

– А мелик едет, – зашипел хранитель ламп, и меня поразило, как сильно изменился его голос: – Мелик – едет.