Севастополист

 – Каждый занят своей функцией, своей микроскопической обязанностью, и считает ее призванием, этим старомодным словом. Никто не хочет видеть дальше собственного носа. – Услышать от него такое было дико, но я, конечно, смолчал. – Ох, моя сопутка бы их погоняла… Как погоняла бы!

В чем-то он был прав, этот старый уродец, подумал я. Взять того же парнишку в фиолетовом. Вся его жизнь – среди вотзефаков и одержимых вотзефаками людей. Что он знает еще? Ничего? Интересно ли ему что-нибудь? Нет. Луч, хранитель ламп, конечно, благородней, интересней, но ведь и он… Никто из них не покидает свой зал, никто не хочет знать, что наверху, внизу, снаружи.

Какой-то герметичный мир, подумал я. Но ведь новое поколение – те, кто только пришел в Башню, кто вышел не в этот замкнутый мир, а в город Севастополь – они должны, обязаны пытаться что-то выяснить. Занять свое место в похожем зале, принять на себя какую-то функцию, да хотя бы и несколько, и дополнительную, «правильную» нагрузку… Нет, на это нельзя соглашаться, убеждал себя я. Нужно изучать, нужно понять, как и зачем здесь все устроено, нужно нестись вперед, мчаться на всех парах, чтобы в своем – первом, единственном – поколении разгадать тайну этой Башни, а не застрять здесь в пятом-шестом или пятисотом-шестисотом таким вот старцем в красном балахоне, встречающем новых нас.

Все эти мысли отвлекли меня от разговора, а ведь носатый что-то объяснял:

– Вы дадите питание лампе, когда решите остаться на каком-то из уровней Башни, либо если выполните миссию.

Здесь все просто. – Он повернулся к Евпатории. – Дайте-ка мне, не бойтесь…

Девушка неуверенно передала в его руки лампу. Азов покрутил ее в руке, а затем принялся копаться в ящике.

– Знаете, смешно, конечно, – продолжил он. – Но женщины с такими лампами всегда были частыми гостьями в моей сопутке. И, надо сказать, довольными – всегда для них хоть что-нибудь, но находилось.

Кажется, он давился беззвучным смехом. Евпатория оглядывала стены – и, надо признать, действительно делала это с интересом.

– Вот, – человек в балахоне достал что-то черное и бесформенное. Не торопясь поместил туда лампу и отдал Тори: – Это чехол, ничего необычного. До тех пор, пока вы не определитесь с судьбой вашей лампы, а стало быть – и со своей судьбой, вам нужно просто сохранить ее. И обращаться с ней придется очень бережно, потому что другой лампы вам, увы, не дадут. Если разобьете или потеряете свою лампу, останетесь на том уровне, где это произойдет.