Джура

Если Хамид хочет жить мирной жизнью дехканина, пусть живет. Умный человек не споткнется дважды об один и тот же камень.

– Ловите белую, ловите белую! – донесся пронзительный мальчишеский голос от коновязи.

И все увидели белую лошадь, возле которой, неумело хватаясь за повод и еще больше пугая ее, кружился Рахим.

– Чья белая кобыла, чья кобыла? Отвязалась! Лови! – послышались голоса в толпе.

Хозяин лошади не находился.

– Лови! – кричал Абдулла. – Хватай за повод! Упустишь – скандал будет. Скажут, чайхана виновата!

Мальчик поймал лошадь и повел к коновязи.

– Почтенные, смотрите, – крикнул кто-то из толпы, – чей-то курджум упал в реку! Вон плывет!

Мешок из красной шерсти быстро плыл по течению, постепенно погружаясь в воду. Рахим мгновенно прыгнул в реку, стараясь догнать курджум. Послышались веселые возгласы, советы. Несколько всадников поскакали по берегу на помощь мальчику. Рахим поймал курджум и, схватившись за конец аркана, брошенного одним из верховых, выбрался на берег под крики одобрения.

– Хозяин! Кто хозяин? Где счастливец? – спрашивали друг друга в толпе.

Но хозяин не откликался. Большинство предлагало вскрыть курджум. Абдулла, получив согласие Максимова, перерезал шерстяную петлю, на которой висел замок. Все столпились вокруг, забыв о жаре.

В одном кармане переметной сумы был Коран, шкатулка, запертая на ключ, женское покрывало, патроны к браунингу и мешок с золотым песком. Абдулла немедленно его спрятал.

В другой половине были лепешки, завязанные в платок, женский халат, небольшие кожаные ичиги, три пачки денег тысяч на двенадцать, кусок вареной баранины, неполная бутылка с коньяком и десять янтарных мундштуков.

Абдулла, понимавший в них толк, сразу поднес к глазу один из них и в светлом глазке увидел изображение обнаженной женщины.

– Кашгарский, – сказал он.

Максимов приказал ординарцу немедленно все отнести к нему в райотдел.

Рахим побежал в чайхану переодеваться.

– Почтенные, – сказал Максимов, – очевидно, хозяин белой кобылы, отказавшись от лошади, побоялся, что курджум может его выдать.

Он решил отделаться от улик, сбросив его из чайханы в реку. Но мы, конечно, найдем хозяина.

К чайхане подходили все новые и новые люди.

– Слушайте! – громко сказал Максимов. – Пусть здесь запомнят все: кто обидит моего друга Хамида – обидит меня самого, кто тронет кого-нибудь из его семьи – будет иметь дело со мной. – Голос Максимова звучал властно, а в глазах светилась легкая насмешка.